WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

«От автора Уже несколько лет я стараюсь найти подходящий ответ на вопрос: Над чем вы работаете последнее время? Когда я отвечаю: Я работаю над историей мира, люди неизменно смеются. Я действительно пишу историю мира. Но ...»

-- [ Страница 1 ] --

От автора

Уже несколько лет я стараюсь найти подходящий ответ на вопрос: «Над чем вы работаете

последнее время?» Когда я отвечаю: «Я работаю над историей мира», люди неизменно смеются.

Я действительно пишу историю мира. Но я не отважилась бы на проект вроде этого, если

бы представитель издательства «Нортон» Старлинг Лоуренс сам не предложил бы мне этого.

Его советы, поддержка и редакторские замечания помогли сформировать этот первый том;

немалая доля заслуг в появлении этой книги принадлежит именно ему (в частности, именно его помощь направила меня на дорогу преступной самонадеянности).

Я благодарю также Стара и Дженни за их гостеприимство, которое почти сравнимо с южным по своей доброте и всеохватности.

Мой талантливый литературный агент Ричард умело и результативно помогает мне управляться со всеми вопросами в своей области. Я бесконечно благодарна ему за помощь и дружбу.

Любая общая история, подобная этой, опирается на кропотливые работы специалистов. Я благодарю за открытие перспектив Индии, Гранта Фрейма — за вавилонских царей, Робина Уотерфилда — за переводы с греческого, Бартона Уотсона — за переводы с китайского. Я широко пользовалась собранием электронных текстов шумерской литературы — прекрасным источником, ставшим доступным благодаря институту Востока Оксфордского университета.

Библиотекари и штат межбиблиотечного обмена в моей городской библиотеке, а также в библиотеке Свем Лайбрери колледжа Уильяма и Мэри оказывали огромную помощь и были необыкновенно терпимы. Премного благодарю также Диану Бергман из библиотеки Саклера Оксфордского университета за ее помощь.

Я считаю, что мне чрезвычайно повезло, так как талантливая Сара Парк смогла поработать со мной при создании карт, и я с нетерпением жду, когда мы с ней перейдем к средневековым ландшафтам.

В Пис-Хилл я благодарю Питера Баффингтона за то, что он смог помочь с доступами, посещениями библиотек, е-мэйлами и мириадами других мелочей (а также за его замечание о том, как хорошо я справляюсь со временем каждый раз, когда объявляю ему, что продвинулась вперед еще на пятнадцать лет или около того); Сару Баффингтон — за все подсчеты мильдюймов и километров-миллиметров, за помощь с каталогами и за дружбу; Чарли Парка — за работу с веб-сайтом, рекламой, за его технические советы и энтузиазм; Элизабет Вебер — за веселую помощь во всем, от отзывов до полотенец. Отдельная благодарность — Нэнси Блант, которая взяла на себя страшную работу, помогая в самом кошмарном деле всего проекта, так как я взяла из университетской библиотеки 364 книги и не отвечала на письма в течение восьми месяцев. Она с добрым юмором наводила в этом хаосе порядок, причем весьма результативно.

Я благодарю историков, профессионалов и любителей, которые поддерживали меня в этом проекте: Джона Вильсона из «Букс энд Калчер», Морин Фицджеральд из колледжа Уильяма и Мэри всестороннюю поддержку, гораздо шире ее обязанностей; и моего отца (и делового партнера), Джеймса Л. Уайса-младшего, доктора медицины, который устроил мне рабочий кабинет в нашем старом курятнике и превратил его в очаровательное место.

Роберт Эрик Фрикенберг, Роллин Фиппс, Майкл Стюард и Марта Дарт добровольно взялись прочитывать первые наброски. Грамотная перепечатка Элизабет Пирсон выявила больше несообразностей, чем я считала себя способной создать.

Благодарю Лорена Уиннера за полные сочувствия подбадривания, а также Грега и Стефанию Смит за то, что не упускали возможности приготовить мне обед — раз в год или около того. Сьюзен Каннингем до сих пор продолжает напоминать мне, что я должна делать.

Мой брат Боб Уайс проводил фотографическую экспертизу и поддерживал разнообразные контакты. (Боб и Хитер, теперь, когда первый том вышел, я обещаю начать отвечать на телефонные звонки и письма по электронной почте.) Джесси Уайс является и моей уважаемой коллегой по профессии, а также необыкновенной мамой и бабушкой; она научила Эмили читать, пока я продиралась через описание Шумера, и приносила мне плоды из сада — хотя я никогда ничего не сажала.

Мой сын Кристофер стал первым учеником, который использовал эту работу как исторический текст в школе, он принес мне ценный отзыв; Бен, Даниэль и Эмили напоминали мне, что жизнь «просто великолепна!» — даже когда нужно читать корректуру. Также выражаю глубочайшую признательность моему мужу Питеру, который дает мне возможность писать и все-таки еще и жить.

Sumus exules, vivendi quam auditores.

Предисловие Примерно около 1770 года до нашей эры Зимри-Лима, правителя города-крепости Мари на берегу Евфрата, вывела из себя его младшая дочь.

Десятью годами раньше Зимри-Лим выдал свою старшую дочь Шиматум замуж за правителя другого суверенного города-крепости под названием Иланшура. Это был удачный шаг, отмеченный пышными праздниками и горами подарков — в основном от семьи невесты жениху. Внуки Зимри-Лима со временем должны были встать в очередь на трон Иланшуры, а до того правитель Иланшуры становился союзником, а не еще одним соперником в ряду множества независимых городов, борющихся за территории на плодородных, но ограниченных по площади землях вдоль Евфрата.

К несчастью, внуки не появились так быстро, как хотелось царю. Через три года ЗимриЛим, все еще надеясь образовать вечный союз с Иланшурой, послал правителю вторую дочь — Кирум, младшую сестру Шиматум. Ожидалось, что Кирум, острая на язык и амбициозная, займет свое законное место второй жены и служанки своей сестры. Вместо этого она решила попытаться занять положение первой жены правителя. Она вмешивалась в политику, командовала слугами, используя их лично для себя, глумилась над сестрой и вообще воцарилась во дворце — пока Шиматум не родила двойню.



Бездетная Кирум немедленно перестала что-либо значить в дворцовой иерархии. «Никто больше не спрашивает моего мнения, — жаловалась она в письмах отцу. — Муж забрал у меня всех слуг. Сестра говорит, что она сделает со мной, что захочет!»

Судя по отношению Кирум к сестре в ранние годы ее замужества, не похоже, чтобы слова «что захочет» заключали в себе что-либо доброе; и действительно, в своих письмах Кирум начала просить отца спасти ее. Мольба «Забери меня домой или я умру!» перешла в «Если не заберешь меня назад в Мари, я прыгну с самой высокой крыши в Иланшуре!»

Зимри-Лим надеялся сделать царя Иланшуры своим другом. К несчастью, то, что он оставил Кирум среди его домочадцев, не привело к установлению добрых отношений между двумя семьями. Спустя семь лет после свадьбы Зимри-Лим сдался, совершил путешествие на север и, по словам, записанным при его собственном дворе, «освободил дворец Иланшуры», привезя Кирум домой. Тысячи лет назад группы охотников и собирателей бродили по просторам Азии и Европы, следуя за стадами мамонтов, которые питались дикой травой. Лед начал медленно отступать, разновидности травы менялись, стада откочевывали на север и уменьшались в численности.

Некоторые охотники следовали за ними. Другие, лишившись мяса, которое до той поры было их основной пищей, стали собирать эту дикую траву и со временем начали сажать ее для себя.

Вероятно, так оно и было.

Несмотря на то, что мировая история шаблонно отсчитывается с доисторических времен, я подозреваю, что предыстория — неверная точка начала отсчета для историка. Есть специалисты, которые куда лучше оснащены, чтобы копаться во мраке очень далекого прошлого. Археологи откапывают следы деревень, построенных из костей мамонтов, антропологи пытаются реконструировать потерянный мир этих деревень. И те, и другие строят гипотезы, которые соответствовали бы фактам, пытаются создать линзу, которая показала бы нам группы людей, двигающиеся с востока на запад, отказываясь от мяса мамонтов в пользу ячменя и копаясь в земле в поисках дополнительного зерна.

Но для историка, который надеется не только объяснить, что делают люди, но в некоторой степени и почему они это делают, предыстория — время до того, как люди начали писать и оставлять рассказы о своих королях, героях и о себе — остается в тумане. Какое бы археологи ни сделали заключение о группе, названной «человеком неолита», я ничего не знаю о днях и ночах гончара неолита, делавшего свои горшки с кольцевым ободком в деревне на юге теперешней Франции. Следы охотников и собирателей (горшки, каменные осколки, кости людей и животных, рисунки на скалах и стенах пещер) показывают образ жизни — но не выстраивают рассказ. В предыстории нет королей и жен. Лишенные индивидуальности, доисторические люди слишком часто представляются в виде меняющихся цветовых пятен на карте: движение на север, движение на запад, создание поля культивированного злака или загона для стада только что одомашненных животных. Истории этих безымянных людей должны рассказываться бесцветным голосом, что ранит слишком многих историков:

«Цивилизация возникла в плодородной излучине, где на берегах Евфрата впервые было посажено зерно. Вскоре последовало развитие письма, и были созданы города».

Каждый раз, когда историк вынужден делать слишком общие утверждения о «поведении человечества», он оставляет родную землю и говорит на иностранном языке — обычно с полным отсутствием плавности и изящества. Такой вид обезличенной истории (тяжелый, с пассивными глаголами) оглупляюще скучен. Хуже того — он не точен. Плодородная излучина не держит монопольного права на возделывание земли; по всей Азии и Европе мелкие группки начали сажать зерно, когда климат потеплел, и в любом случае посадки в плодородной излучине чаще всего оказывались досадными затратами впустую.

Антропологи могут рассуждать о поведении человека; археологи — о видах поселений;

философы и теологи — о мотивациях «человечества» как неделимой массы. Но задача историка другая: рассмотреть жизнь отдельного человека, что добавляет свежести и одушевленности абстрактным утверждениям о поведении людей вообще.

Нелегко быть мелким царьком на древнем Ближнем Востоке. Зимри-Лим проводит половину своего времени, сражаясь с царьками других городов, а вторую половину — пытагороде Мари, когда ее муж отправляется на очередную войну. Она пишет ему в разгар средиземноморского лета: «Обязательно заботься о себе, когда находишься под солнцем!..

Надевай свободную одежду и плащ, который я сшила тебе!.. Мое сердце сильно тревожится:

пиши и сообщай, в безопасности ли ты!» И Зимри-Лим отвечает: «Враг не запугал меня своим оружием. Все хорошо. Пусть твое сердце больше не беспокоится». 2 В тысячах клинообразных табличек, найденных в земле на берегах Евфрата, Зимри-Лим проявляется и как типичный царь Средиземноморского региона, и как отдельная личность — многоженец, испытывающий проблемы с детьми.

Поэтому вместо того, чтобы начинать с пещерных рисунков или анонимных групп кочевников, бродящих по равнинам, я начинаю эту историю в той точке, где живет отдельный человек, а из неразличимых толп предыстории дондосятся отдельные человеческие голоса. Вы найдете в последующих главах немного предыстории, заимствованной у археологии и антропологии (и вместе с нею неизбежно использованные обезличенные голоса). Но там, где появляется эта предыстория, она служит только для характеристики тех персонажей, которые ждут за кулисами.

Я аккуратно использую эпические предания и мифы из этой предыстории. Первые персоналии, которые появляются на поверхности древней истории, кажутся частично людьми, частично божествами — древние короли правили тысячи лет, а первые герои вознеслись на небеса на крыльях орла. С XVIII века (как минимум) западные историки стали подозрительно относиться к таким преданиям. Я воспитывалась в университетской системе, где наука считается практически непогрешимой, и историки тоже часто пытаются поставить себя в положение ученых — изыскивая холодные непререкаемые факты и отметая любой исторический материал, который кажется отступающим от реальности Ньютоновой Вселенной.

В конце концов, любой документ, начинающийся так, как начинается шумерский «Царский список» — «Королевская власть спустилась с небес» — не может с доверием считаться историческим. Много надежнее полагаться на науку археологию и реконструировать самые ранние дни Шумера и Египта, а также поселений долины Инда по материальным физическим свидетельствам.

Но для историка, который озадачил себя вопросом, почему и как ведет себя человечество, черепки и фундаменты домов представляют собой не великую ценность. Они не открывают окна в душу. С другой стороны, эпические повествования показывают страхи и надежды людей, которые излагают их, и это зерно объяснения их поведения. Миф, как говорит историк Джон Кей — это «дым истории». Вы можете долго раздувать костер, прежде чем увидите пламя; но когда вы видите дым, самое мудрое — не делать вид, что его там нет.

В любом случае следует помнить, что все исследователи древних времен сильно зависят от предположений. Предположение, подкрепленное физическими свидетельствами, не более надежно, чем предположение, подкрепленное рассказами, которые решили сохранить люди, чтобы передать их своим детям. Каждый историк, выстраивая картину прошлого, делает выбор между свидетельствами и отбрасывает те, что кажутся ему не относящимися к делу.

Свидетельства, даваемые древними легендами, не менее важны, чем свидетельства, оставленные купцами на торговых путях. И те, и другие нужно собирать, просеивать, оценивать и использовать. Сосредоточенность на физических свидетельствах и исключение мифов и преданий служит формированию нашей веры, что человеческое поведение определяется лишь тем, что мы можем увидеть, потрогать, понюхать и взвесить; эта сосредоточенность вызвана механистическим взглядом на человеческую природу и слепой верой в методы науки при объяснении тайн поведения человека.

Тем не менее история, построенная вокруг очень древних рассказов, заключает в себе столько же теоретизирования, как и история, построенная вокруг очень древних руин. Поэтому я попыталась указать точку, на которой письменные свидетельства начинают множиться, делая догадку несколько менее предположительной (с этого начнется вторая часть данной книги).

Историки не всегда беспокоятся о том, чтобы дать читателю указания такого рода; многие перепрыгивают от «Человек мезолита приобретает все больше умения в изготовлении оружия»

к «Саргон распространил свое правление по всей Месопотамии» без указания, что эти два утверждения основаны на свидетельствах совершенно различного рода и несут совершенно различную степень неопределенности.

В этой книге мы проведем немного времени в Австралии, обеих Америках или в Африке — но по разным причинам. Изустные описания этих культур, какими бы древними они ни были, все-таки не простираются так далеко, как самые древние списки царей Месопотамии или первые памятные таблички египетских фараонов. Однако идея линейного времени, которая дает нам возможность так аккуратно выстроить историю — предыстория, древняя история, средневековая история и далее к будущему — не относится к туземцам Африки или Америки;

это абсолютно западное порождение (что никак не умаляет его полезности). Как указывает в своем учебнике по предыстории археолог Крис Госден, архаичные народы, такие, как аборигены Австралии, не имеют своей концепции «предыстории». Насколько мы можем судить, они считали прошлое и настоящее одним целым, пока не прибыли уроженцы Запада, принеся с собой «историю» — в этой точке их предыстория мгновенно пришла к концу. Далее мы встретимся и с ними: приближение не может быть идеальным, но оно избегает насилия над их ощущением времени.

Одно дополнительное замечание: датирование чего-либо из происшедшего до Хаммурапи (около 1750 год до н. э.), весьма проблематично. Даже дата вступления Хаммурапи на престол варьирует на пятьдесят лет или около того в ту или иную сторону, а когда мы возвращаемся к 7000 году до н. э., фактор ошибки приближается к 500–600 годам. Поэтому до 7000 лет до н. э.

определенные даты остаются вежливо открытыми. Описание происшедшего от начала времени примерно до 4000 года до н. э. осложнено тем фактом, что существует несколько различных систем обозначения эр «предыстории», ни одна из которых не согласуется полностью с другими, и по крайней мере одна является полным заблуждением.

Я выбрала для указания дат традиционные обозначения: ВС и AD. Я понимаю, почему множество историков в попытке уйти от рассмотрения истории с иудейско-христианской точки зрения используют аббревиатуры ВСЕ и СЕ— но использование обозначения ВСЕ, хотя все даты отсчитываются от рождества Христова, кажется мне абсолютно бессмысленным.

Часть первая

НАЧАЛО ИСТОРИИ

Глава первая Происхождение царской власти Севернее Персидского залива, в самом удаленном районе, шумеры открыли, что города нуждаются в правителях Много тысяч лет тому назад шумерский царь Алулим правил городом Эриду — обнесенным стеной безопасным местом, отрезанным от долины непредсказуемой и суровой реки; позднее римляне назовут эту местность Месопотамией. Взлет Алу-лима к вершине власти отметил начало цивилизации, и его правление длилось почти тридцать тысяч лет.

Шумеры, которые жили в мире, где сверхъестественное и материальное еще не были разнесены в разные приделы, не задохнулись бы от второй части предыдущего предложения. С другой стороны, они бы с огромным трудом проглотили утверждение, что воцарение Алулима стало «началом цивилизации». С их точки зрения, шумеры были цивилизованными всегда.

Царская власть Алулима, внесенного в список шумерских царей (вероятно, самая древняя историческая запись в мире), была «спущена с небес» и уже являлась абсолютной, когда появилась на земле.

Но, оглядываясь назад, мы видим появление первого царя в другой перспективе. Это море перемен в условиях жизни человека, начало совершенно новых взаимоотношений между людьми, на их землях, и их лидерами.

Мы не можем датировать правление Алулима, так как он не упоминается в каких-либо других записях, а также поскольку мы не знаем, сколько лет самому шумерскому царскому списку. Список был нанесен на глиняные таблички примерно в 2100 году до н. э. — но он, без сомнения, отражает гораздо более древние традиции. Более того, хронология, данная шумерским списком царей, не точно соответствует прошлому, как мы его знаем. «После того, как царская власть была спущена с небес, — сообщает нам список, — Алулим правил 28 000 лет как царь; [его наследник] Алалгар правил 36 000 лет». Продолжительность этих правлений позволяет предполагать, что оба царя действительно являются полубогами, пришедшими скорее из мифологии, чем из истории; или, быть может, Алулим и его наследник просто правили очень долго. Согласно данным шумеров, ими правили восемь царей, прежде чем в шумерской истории произошла чудовищная катастрофа, и «наводнение уничтожило землю». Каждое правление длилось около 36 000 лет — это предполагает, что царский список заключает в себе какой-то счет, который мы не понимаем.

Что мы можем сделать — это отнести шумерского царя в далекое прошлое. Когда бы он ни правил, Алулим жил на земле, вероятно, полностью отличной от Месопотамии, которую мы знаем сегодня, с ее двумя известными реками — Тигром и Евфратом — впадающими в Персидский залив. Геологи говорят нам, что незадолго до начала истории (датировка 11 000 лет до н. э. хотя и далека от точности, но все же дает нам примерную точку отсчета) с полярных шапок далеко на юг, почти до Средиземного моря, спустился лед. При таком огромном количестве воды, содержавшемся во льду, океаны и моря были ниже; северный край нынешнего залива был, вероятно, равниной с бегущими через нее потоками, и океан омывал берег, который лежал примерно на уровне современного Катара. Регулярно выпадали дожди, так что земля здесь была увлажнена.

Когда началось потепление, и шапки льда начали таять, — процесс, длительность которого геологи оценивают в 5000 лет, между 11 000 и 6000 годами до н. э., — океан перехлестнул Катар и современную территорию Бахрейна. Человеческие поселения постепенно отступали перед поднимающейся водой. К 6000 году до н. э. Британия — ранее полуостров, выступающий из Европы — стала островом, а берег Персидского залива подполз к нынешним южным границам Кувейта. Равнина, которая лежала севернее него, была затоплена — не двумя реками, а комплексом мощных потоков, следы которых все еще видны на спутниковых фотографиях.

Книга Бытия описывает одну реку с «четырьмя головами», бегущую через равнину. Но хотя земля и орошалась этими переплетающимися реками, она становилась суше. По мере того, как лед уходил, температура поднималась. Севернее залива дожди превратились в нечастые легкие дождики, которые имели место лишь в зимние месяцы. Летом над незащищенной равниной дули сухие ветра. Каждый год потоки выходили из берегов и смывали поля, оставляя на них ил. Из ила на берегах потоков образовывались наносы. А залив продолжал отползать на север.

Люди, которые жили на южной равнине, ближе всех к заливу, сражались за выживание на меняющейся и непредсказуемой местности. Раз в год их поля покрывало слишком много воды.

Как только наводнение уходило, земля высыхала, становясь твердой. Здесь не было ни камня, ни леса, из которых можно было изготовить инструменты и жилища, ни обширных пастбищ — только тростник, который рос вдоль потоков, но зато было много грязи. Грязь, слепленная и высушенная, перемешанная с тростником и обожженная, становилась основанием их домов, кирпичами, которые образовывали стены их городов, их горшками и блюдами. Это были люди земли.

Язык, на котором говорили в этих поселениях — шумерский — очевидно, не имеет отношения ни к одному другому языку на земле. Но ко времени, когда шумеры изобрели письменность, в их языке было много заимствований из другого языка. Слова шумеров построены на однослоговых корнях, но множество слов в древнейших надписях имеют незнакомые двусложные корни: имена двух самых крупных рек, которые пересекают равнину, обозначения хлебопашца, рыбака, плотника, разносчика, а также десятка других профессий, даже название самого города Эриду.

Древнейшая Месопотамия Эти корни — семитские, и они доказывают, что шумеры не были одиноки на южной равнине. Семитские слова пришли от людей, чья родина находилась южнее и западнее Месопотамской равнины. Горы на севере и востоке Месопотамии останавливали путников, но путешествие с Аравийского полуострова или из Северной Африки было намного более простым делом. Именно так семиты появлялись в земле шумеров, одалживая им свои слова. И не только слова: семитскими заимствованиями обозначены почти все сельскохозяйственные работы (пахота, боронование) и мирные профессии, которые сопутствуют обработке земли (корзинщик, кожевенник, плотник). Именно семиты, а не шумеры, принесли свое мастерство в Месопотамию.

Итак, как же шумеры научились обрабатывать землю?

Вероятно, это начиналось постепенно, как и у людей, которые жили в Египте и дальше к северу. Может быть, когда ледовый покров отступил, а стада поставлявших мясо животных двинулись на север и стали уменьшаться, люди, которые последовали за этими стадами, прекратили охоту и вместо этого начали сеять дикие злаки, которые хорошо вызревали на более теплых равнинах. Теперь эти люди меняли место своего обитания только тогда, когда менялся климат (как это совсем недавно делали туземцы Северной Америки в современной Канаде до прихода Жака Картье). Возможно, эти кочевники эволюционировали от собирательства к целенаправленной посадке злаков и уходу за ними — пока наконец не бросили свои перемещения совсем, чтобы осесть на одном месте. Хорошо питавшиеся мужчины и женщины рожали больше детей. Кремневые серпы и каменные жернова, которые находят везде от современной Турции до долины Нила, позволяют предполагать, что когда дети вырастали, они оставляли свои перенаселенные деревни и куда-либо уходили, унося с собой умение обрабатывать землю и обучая этому других.

Древние рассказы добавляют еще один штрих к легенде: когда под влиянием семитов шумеры стали сажать злаки вокруг своих деревень, жизнь стала настолько сложной, что им потребовался царь, чтобы помогать разрешать эти трудности.

Возник Алулим, царь Эриду — и так было положено начало цивилизации.

Легко нанести глянец лирики на «начало цивилизации». В конце концов, цивилизация — это то, что отделяет нас от хаоса. Цивилизованные города ограждены стенами, отделяющими улицы внутри от дикой неразберихи снаружи. Цивилизация, как объясняет археолог Стюарт Пиготт в своем введении к классическому учебнику Макса Маллоуэна о древних шумерах, это результат мужественной неудовлетворенности существующим положением. Пиготт пишет:

«Появились люди, для которых новшества и изменения, а не приверженность традициям, приносили удовлетворение и облегчение: эти обновлявшиеся общества стали теми, кого мы можем считать основателями цивилизации». Фактически цивилизация появляется в результате более сильного побудительного мотива:

уверенности в том, что никто не захватит слишком много пищи или воды. Цивилизация началась в плодородной пойме — и не потому, что это было райское место, переполненное природными ресурсами, а потому, что оно было настолько враждебно к населению, что деревне любого размера требовалось тщательное управление, чтобы выжить. Земледельцы вынуждены были объединяться для постройки каналов и резервуаров, необходимых для удержания паводковых вод. Кто-то должен был организовывать это объединение, кто-то — наблюдать за справедливым распределением ограниченного количества воды. Кто-то должен был определять, что зерно, выращенное земледельцами сверх нужд их семей, достанется тем, кто сам зерно не выращивает — корзинщикам, кожевенникам и плотникам. Только в недружелюбных к человеку условиях по необходимости появляется бюрократия — истинное клеймо цивилизации. В плодородных и по-настоящему обетованных землях, где хватает воды, пищи, дичи, минералов и лесов, люди обычно не заботятся о завтрашнем дне.

По мере того, как родившиеся в плодородной пойме деревни перерастали в города, за счет одного и того же участка сухой земли вынуждено было кормиться все большее количество людей. В таких условиях сильная власть стала необходима больше, чем когда-либо. Но человеческая природа требовала от вождей каких-то способов принуждения, а значит создания вооруженной единицы, которая обеспечивала бы выполнение их приказов.

Вожди стали царями.

Для шумеров, которые боролись за выживание на земле, где вода или смывала их поля во время паводка, или отступала совсем, оставляя урожай жариться на солнце, власть царя была даром богов. Для них не первобытные сады, а именно города, защищенные от вторжения вод и голодных разбойников толстыми стенами из глиняных кирпичей, стали первым и наилучшим убежищем человека. Город Эриду, созданный царем-богом Мардуком, в который впервые спустилась с неба царская власть, снова возникает в мифах об Эдеме вавилонян и шумеров:

Все земли были морем залиты...

Потом появился Эриду...

Корыто построил Мардук из тростника на поверхности вод.

И грязь создал он и стал разливать ее тем тростниковым корытом...

Эриду никуда не исчезает, как и Эдем из Книги Бытия. Священный город встал как граница между старым миром охотников и собирателей и новым миром цивилизации.

Но охотники и собиратели не исчезли совсем. С самого начала царств и первых построений городов оседлые земледельцы ссорились с кочевыми скотоводами и пастухами.

Пятым царем в перечне шумеров стоит Думузи, который (как с легким налетом удивления сообщает нам список) являлся пастухом. Этот пастух, ставший царем — встреча противоположностей, как становится ясно из «Сватовства Инанны», мифа, где главными героями являются Думузи и богиня Инанна. В этой истории Думузи не только пастух и царь — в нем течет кровь богов. Но несмотря на его принадлежность к богам, Инанна находит Думузи недостойным. «Пастух пойдет в постель с тобой!» — восклицает бог-солнце Уту, но Инанна (которая обычно раздает свои милости без малейших колебаний) возражает:

Пастух! Не выйду замуж я за пастуха!

Ведь так груба шерсть у его одежды.

За земледельца выйду замуж я.

Растит он лен мягчайший для моих нарядов.

Растит ячмень для моего стола. Думузи настаивает на своем. После долгих споров о том, чья семья лучше, он завоевывает право на постель Инанны, предложив ей свежего молока и сливок. В итоге богиня соглашается, чтобы он «вспахал ее влажное поле», и он принимает приглашение.

Предпочтение Инанной земледельца — это отзвук реально существовавшего противостояния. Так как южная равнина становилась все суше, города группировались возводились вдоль берегов рек. Но пустоши позади городов все еще служили пастбищами для овец и коз, а также домом кочевникам, которые поддерживали живыми древние пути кочевий.

Пастухи и земледельцы нуждались друг в друге: пастухи обеспечивали земледельцев мясом, свежим молоком и шерстью в обмен на жизненно важное зерно. Но взаимная нужда не приводила к взаимному уважению. Городские жители насмехались над простоватыми немытыми пастухами; пастухи подшучивали над изнеженными и неумелыми городскими обитателями.

Вот на такой земле городов и царей, земледельцев и бродяг-кочевников правили первые восемь царей Шумера до того, как разразилась катастрофа.

Глава вторая Древнейшая история Несколько позже в Шумере произошло очень большое наводнение В течение многих месяцев не выпало ни одного дождя. На полях возле соленого залива женщина собирает высохшие колосья. Позади нее на фоне свинцового неба поднимаются стены ее родного города. Земля под ногами тверда как камень. В резервуарах, когда-то наполненных водой ежегодного паводка, на дне всего дюйм жидкой грязи. Ирригационные каналы пусты.

Капля воды ударяет по ее пыльной руке. Она поднимает голову и видит ползущие с горизонта к зениту облака. Она кричит в сторону городских стен, но улицы уже полны мужчин и женщин, выставляющих горшки, миски и пустые раковины на самые открытые места.

Слишком часто шквалы проносились через равнины мгновенно.

Но не в этот раз. Капли учащаются, рушась вниз. Вода собирается в лужи, количество ее все увеличивается. Вдалеке усиливается незнакомый рев, земля содрогается.

Древним людям были неведомы глубокие колодцы, мощные плотины или городской водопровод; большую часть своей жизни они проводили в поисках воды, ее транспортировке и хранении, — высчитывая, как долго смогут прожить, если вода не будет найдена. Много времени уходило на отчаянные молитвы, чтобы вода упала с неба или колодцы наполнились влагой из глубины земли.

Но в Месопотамии параллельно с этими жизненно важными занятиями существовал и неожиданный страх воды. В глубокой воде скрывался дьявол и злоба, вода могла нести жизнь — но также в ней таилась и смерть.

История Земли (как рассказывают нам геологи) размечена великими катастрофами, которые время от времени уничтожали целые виды живых существ. Но только одна из этих катастроф сохранилась эхом в преданиях дюжины самых различных народов. У нас нет универсального рассказа, который бы повествовал, как климат начал становиться очень, очень холодным — но давным-давно память человечества зафиксировала, что вода стала угрожать его недолговечному существованию на земле. Историк не может игнорировать Великого Потопа;

это самый универсальный миф из всех, какие сохранило человечество.

Кроме краткого упоминания о наводнении в «Царском списке», шумерская легенда о потопе доходит до нас не напрямую, а переведенная через тысячи лет после события на язык аккадцев (семитское наречие, на котором говорили позже в Месопотамии) и сохраненная в ассирийской библиотеке. Энлиль, царь богов, рассердился, потому что громкий шум людей на земле не давал ему спать; он уговорил других богов уничтожить человечество, но бог Эа, который дал клятву защищать людей, тайком сообщил о замысле одному умному человеку по имени Утна-пиштим, пока тот спал. И тогда поднялись грозные боги бездны, обрушили вниз моря ревущие вод, семь судей ада подожгли землю своими факелами, и превратился день в ночь, потому что разлетелась земля, как хрупкая чаша.

Воды накатывали на людей, как волны сражения. Предупрежденный Утнапиштим спасся в лодке со своей семьей и несколькими животными, а также с теми, кого смог взять с собой.

Вавилонская версия этого рассказа называется «Повестью об Атрахазисе» (Атрахазис в переводе означает что-то вроде «Великий Умник»). Атрахазис, самый мудрый царь на земле, был предупрежден о грядущем бедствии. Он построил ковчег — и, зная, что может разместить на нем лишь немногих, пригласил остальных своих подданных на пышное торжество, чтобы у них был один, последний, день радости перед концом. Все едят и пьют, благодаря его за щедрость; но сам Атрахазис, зная, что это пиршество — их предсмертная пища, мечется взадвперед, страдая от горя и чувства вины.

но он не мог, лишь входил и выходил, и отвращение к своей беспомощности. Даже самый лучший царь не земле не всегда в состоянии обеспечить выживание своему народу перед лицом непреодолимого бедствия.

Но самый известный рассказ о потопе — несомненно, тот, что изложен в Книге Бытия.

Господь решает очистить свое творение от разврата, поэтому велит Ною, «непорочному среди людей», построить ковчег, который спасет его и его семью от гибели.

Хлынул дождь, разверзлись все источники великой бездны, и окна небесные отворились, и воды поглотили землю.

Три культуры, три рассказа: слишком много совпадений в деталях, чтобы их не учитывать.

Геологи XIX века, используя Книгу Бытия в качестве руководства, искали следы Великого Потопа и находили их: беспорядочные геологические слои, раковины на вершинах гор. Но медленное продвижение по земле ледового покрова — теория, впервые предложенная Луи Агассизом в 1840 году, — также объясняло многие из геологических явлений, относимых ранее к последствиям всемирного потопа. Вдобавок эта теория созвучна растущей в научной среде уверенности по поводу того, что эволюция мира была постепенной и поступательной, на нее влияли одни и те же последовательные процессы, она гладко двигалась вперед по предсказуемому пути, на котором уникальным и неповторяемым событиям нет места.

И все-таки рассказы о Великом Потопе остались. Исследователи Месопотамии продолжали защищать идею о существовании реального наводнения — не всемирного, так как философски эта теория напрочь отвергается, но локального месопотамского, хотя и достаточно разрушительного, чтобы запомниться на тысячи лет. Археолог Леонард Вулли, известный по раскопкам Ура, написал: «Общего уничтожения человеческой расы, конечно, не произошло, не произошло даже полного уничтожения населения Дельты... но могло быть произведено довольно разрушений, чтобы оставить след в истории и определить лик эпохи».3 Ища следы наводнения, Вулли (что не удивительно) нашел их — десятифутовый слой осадков, отделяющих ранние месопотамские поселения от более поздних.

Примерно через семьдесят лет Уильям Райан и Уолтер Питман предположили, что рассказы о Великом Потопе отражают не опустошительный общемесопотамский потоп, а память о постоянных наводнениях — «половодье, которое никогда не исчезало... [которое] выгоняло людей с их родных земель и заставляло находить новые места для жизни». 4 По мере того, как таял лед и поднимался уровень Средиземного моря, там, где еще недавно была твердая земля, образовался пролив Босфор. Черное море вышло из берегов, навсегда затапливая деревни;

спасшиеся люди уходили на юг и уносили с собой память о бедствии.

Менее красочные ответы тоже предлагались. Вполне возможно, рассказ о потопе представляет собой обобщенные опасения по поводу наводнений, которые, несомненно, постоянно происходили возле переплетающихся водных потоков, протекавших через Месопотамию.5 Или, быть может, рассказ об изменившем землю потопе отразил перемены, произошедшие при наступлении залива на север, когда поднимающееся море одно за другим поглощало целые поселения.

Каждое из этих объяснений имеет свое слабое место. Осадочный слой Леонарда Вулли, как открыли дальнейшие раскопки, слишком невелик, чтобы обозначать конец цивилизации в Месопотамии. К тому же он датируется районом 2800 года до н. э. — то есть самым расцветом шумерской цивилизации. Трудно понять, как несколько эпох подъемов и спадов воды, отступавшей и приходившей снова, могли трансформироваться в одно событие — потоп, который навсегда изменил лицо земли. И хотя подъем уровня залива, вероятно, затапливал деревни, вода наступала со скоростью один фут каждые десять лет или около того — не похоже, чтобы подобное могло вызвать столько страха.

Теория Райана и Питмана, основанная на образцах, взятых со дна Черного моря, более приемлема. Но это наводнение датируется примерно 7000 годом до н. э., что оставляет наш вопрос без ответа. Как рассказы о вселенском потопе пробились в устные предания многих народов, которые при любом подсчете в 7000 году до н. э. обитали очень далеко от Месопотамии?

В Китае, где за время построения шумерами их городов развились две независимые земледельческие культуры — Ян-шао и Луньшань — вероломный военачальник прорывает дыру в небесном пологе, и вода устремляется вниз, покрывая всю землю и затапливая всех вокруг; выживает единственная знатная дама, царица, которая находит убежище на вершине горы вместе с маленькой группой воинов. В Индии рыба предупреждает мудрого царя Ману, что надвигается громадное наводнение, и он должен построить корабль и забраться в него, как только вода начнет подниматься. «Воды смыли все три неба, — говорит нам Ригведа, — и спасся один Ману». Более захватывающими представляются рассказы о потопе у американских народов, некоторые из них несут черты удивительного сходства с месопотамскими преданиями — но, похоже, возникли задолго до появления христианских миссионеров, принесших с собой Книгу Бытия, хотя этот вопрос исследован в недостаточной мере. В версии майя «четыреста сыновей»

выжили при потопе, превратившись в рыб; позднее они отпраздновали свое избавление, напившись вина, после чего поднялись на небеса и стали Плеядами. Внимательный читатель заметит здесь явную параллель с рассказом о Ное, в котором на небе также появляются знаки, а сам Ной напивается до бесчувствия, оказавшись на сухой земле. В Перу домашняя лама отказывается есть, а когда ее хозяин спрашивает, почему, лама предупреждает его, что через пять дней поднимется вода и затопит землю. Человек забирается на самую высокую гору, выживает и снова заселяет землю. При этом женщину он с собой не берет — что выглядит явным недосмотром.

Если все эти американские легенды о потопе сопоставить с месопотамскими мифами, то можно прийти к выводу, что потоп не мог произойти в 7000 году до н. э., как это предполагает историк Джон Брайт. Общее бедствие должно было иметь место около 10 000 лет до н. э., когда охотники перешли через Берингов пролив. Итак, что же случилось?

Вода ринулась на мир человека; но кто-то предвидел, что бедствие уже на подходе, еще до того, как начался потоп.

После наступления вод земля высыхает. Людям приходится заново обживаться в мире, который стал гораздо жестче, чем был раньше. Многое было утеряно. В Книге Бытия Ною было сказано, что нужно убить животное, чтобы получить его мясо; в легенде о шумерском потопе боги оплакивают уничтожение мира:

Может, это голод уничтожил мир, Может, это мор унес человечество, Конечно, это не совпадение, что созданные в таком большом количестве стран рассказы начинаются с разгула водной стихии, которая должна отступить, чтобы человек смог начать существование на сухой земле. В легенде, созданной аккадцами и найденной на фрагментах табличек вместе с эпической поэмой о Гильгамеше, первые строки таковы:

Когда не поднялись еще небеса, И внизу, на земле, еще не возникла равнина, И даже бездна еще не раскрыла своих границ, Владычица хаоса Тиамат была им всем матерью. При создании мира морская суть Тиамат была убита, а половина ее тела заброшена на небо, чтобы смерть, приносящая соленую воду, не покрыла только что просохшую землю.

«Через год и один день сплошных облаков, — начинается легенда микстеков, — мир все еще лежал в темноте. Все было в полном беспорядкеу вода покрывала ил и тину, которые тогда и были землей».10 «Это правда, — вторит ей индийская Сатапа-та-Брахмана. — Вначале была вода, ничего кроме моря воды». «Вначале у в темноте, не было ничего, кроме воды», — начинается миф африканского народа банту. И, наконец, то же самое повторяют более знакомые тем, кто воспитан в христианстве или иудаизме, слова Книги Бытия: «Вначале земля была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою».

Невозможно узнать, что же было разрушено водами. Но, подобно многим другим людям, шумеры сохранили миф о потерянном рае. В самой древней шумерской поэме «Энки и Нинхурсаг этот рай описан как место, где нет там дикой собаки, пожирателъницы детей, тот, чьи глаза болят теперь, не говорит: «Болят глаза мои»;

тот, у кого болит теперь голова, не говорит: «Болит у меня голова». Но этот мир мечты, полный фруктовых деревьев и орошаемый свежими пресными потоками, оказался потерян для человека.

Мы все еще испытываем страх воды, страшась затопления освоенного нами мира, в котором обитаем. Посмотрите, как выразилась эта фобия в образе «Титаника»: палубы наклоняются, вода наступает, а офицеры, которые наверняка понимают приближение катастрофы, ничего не могут сделать, чтобы предотвратить ее. Рассказы о воде все еще пугают и привлекают нас. Как предполагает философ Ричард Маув: «образы, ассоциирующиеся с „рассерженными глубинами ” имеют устойчивую власть над человеческим воображением вне связи с географией нашего обитания».

Но мы посягнули на территорию теологов и философов. Историки могут только зафиксировать, что варка пива существует столько же, сколько и землепашество, и что самое древнее вино в мире (найденное во время раскопок в современном Иране) относится к шестому тысячелетию. Потому что столько же, сколько человек выращивает зерно, он пытается вернуть назад, хотя бы временно, более радужный и добрый мир, который более невозможно найти на карте.

Глава третья Появление аристократии В Шумере примерно за 3600 лет до н. э. власть царей становится наследственной После великого потопа шумерский царский список говорит нам, что новым центром царской власти становится город Киш, расположенный в северной части Шумера и окруженный хлебными полями.

Первым царем династии Киша был Гаур; далее власть перешла к правителю с величественным именем Гулла-Нида-ба-Аннапад. Затем, спустя девятнадцать правителей, к власти пришел Энмебарагесси, двадцать второй по исчислению после потопа. Благодаря сохранившимся текстам мы знаем, что правление Энмебарагесси приходилось на 2700 годы до н. э. — для нас эта дата особенно ценна, так как это первая привязка к исторической хронологии.

Это все еще создает для нас проблему при описании шумерской истории между потопом (когда бы он ни был) и 2700 годом до н. э. После потопа цари больше не правили по тридцать шесть тысяч лет. Наоборот, время правления резко сократилось, и становилось все короче и короче. В целом 22 985 лет, 3 месяца и 3 дня прошло от наводнения и до того, как взошел на трон Энмебарагеси — фигура, которая нам не так уж и помогает, как можно подумать, учитывая точность счета. Специалисты по шумерской истории и литературе склонны именовать царей до потопа «мифическими», а царей после него — «полумифическими»; но, признаться, различие между ними ускользает от меня.

Большинство правлений (двадцать одно), прошедших до Энмебарагесси, описаны каждое одной строкой: имя правителя, длительность правления, и не более того. Единственное исключение из этого правила встречается практически на середине списка, когда Этана, тринадцатый царь после потопа, внезапно выделяется из перечня своих бесцветных предшественников.

Этана, тот, который поднялся на небо, Тот, который земли твердыми сделал, Он правил только 400 лет.

Тут заложено гораздо больше фактической информации, чем может показаться на первый взгляд.

Ко времени, когда возобновили составление царского списка, географические изменения территория Междуречья практически прекратились, и земли приобрели тот вид, который мы наблюдаем на современных картах. Линия залива переместилась на север. Пересекающие друг друга потоки, некогда орошавшие низменность, оставили после себя наносы осадочных пород;

расстояние между руслами рек увеличилось, и в итоге образовались две реки с впадающими в них извилистыми притоками. Сегодня мы называем эти реки Евфрат и Тигр — названиями, которые дали им греки; в более древние времена западная река называлась Урутту, а более быстрая и бурная восточная, напоминающая стрелу в полете, именовалась Идиглат.

Между этими двумя реками было построено множество городов. Археологи говорят нам, что к 3200 году значительная часть населения деревень изменила свой образ жизни, окончательно перебравшись за стены укреплений. Эти перемещения не всегда происходили мирно. Книга Бытия и рассказ о потопе рисуют нам интригующую картину раскола. Когда Ной начал отстраивать цивилизацию, его потомки разошлись по земле. На Шинаре — семитское название юга месопотамской равнины — строительство городов достигло особо высокого уровня. Увлеченные своим мастерством, горожане решили построить башню, достигающую неба — башню, которая дала бы повод для гордости не только на земле, но и перед самим богом. Этот акт самонадеянности привел к неразберихе с языками, непониманию и в конце концов к войнам.

Вавилонская башня, как и библейский потоп, находится в не поддающемся датировке прошлом. Но сам этот факт становится для нас окном в мир, где глиняные города, обнесенные крепостными стенами, воздвигаются по всей Месопотамии.1 Дюжина укрепленных городов, каждый из которых был окружен пригородами, растянувшимися радиально миль на шесть, боролись за главенствующее положение: Эриду, Ур, Урук, Ниппур, Адаб, Лагаш, Киш и так далее. По-видимому, в каждом из этих древних урбанистических центров проживало до сорока тысяч населения.

Каждый город находился под защитой бога, чей храм привлекал паломников из округи. И правящая верхушка этих городов протягивала щупальца влияния к округе, стремясь подчинить своей власти все большие территории. Пастухи и скотоводы приходили в город, чтобы принести дары богам, продать и купить товар, а также заплатить налоги по требованию священнослужителей и царей. Людям нужен был город для торговли и отправления обрядов — но город требовал столько же, сколько давал. Уравнительные отношения внутри более ранних групп охотников-собирателей — разрушились. Теперь существовала иерархия: город первичен, сельская местность вторична.

Примерно через десять поколений после потопа иерархия приобрела новую форму.

Впервые люди заявили право на власть не благодаря своей силе или мудрости, а по праву крови.

Десятый царь Киша после наводнения, Атаб, стал первым, кому наследовал его сын, а затем внук. Эта династия из трех поколений — самое первое кровное наследование, зафиксированное в письменной истории. Но вслед за этим правителем становится Этана, захвативший трон силой, и в его случае возникают проблемы наследования власти иного рода.

Об Этане царский список говорит нам только то, что он «поднялся на небо» — причем эта деталь дана без разъяснений. Чтобы узнать больше, нужно обратиться к поэме, написанной значительно позже описываемых в ней событий. В этой поэме Этана — благочестивый царь, верующий в богов, но у него огромное горе: нет детей. В своих молитвах он жалуется:

Я чту вас, боги, я уважаю вас, духи смерти!

Толкователи снов, вы так старались привести меня в ярость, Боги, вы же приняли жертвоприношение из моих ягнят...

Так смойте же с меня мой позор и дайте мне сына! В страшном сне Этана видит, что его город пострадает, если наследник трона не родится:

Захлебывался город Киш в рыданиях, Все горожане в траурных одеждах...

Наследника Этана им не дал!

Огромной важности изменение появилось как нечто само собой разумеющееся: царская власть стала наследственной. Лидер, который сам взваливал на себя огромное бремя ответственности за людей, теперь просто рождался для этой задачи по праву крови. Впервые мы видим возникновение аристократии — класса, рожденного, чтобы править.

Боги посочувствовали Этане и явили ему ответ: он должен был вернуться на спине орла назад, на небо, где найдет растение жизни, секрет рождения сына. Далее табличка надколота и конец рассказа утерян. Но царский список говорит нам, что Бали, сын Этаны, правил после смерти отца — отсюда следует, что просьба была удовлетворена.

Неравенство по крови лелеялось. Как и сама идея царской власти, идея урожденной аристократии сохраняется до сих пор.

Следуя из положения, что те, кто рождены править, должны контролировать как можно большие территории, Этана «твердо закрепляет свои земли» за сыном.

Города Месопотамии были независимыми, во главе каждого стоял местный правитель. Но расположение в междуречье Киша стало толчком к утверждению превосходства этого города над остальными. В конце концов, в Шумере не было своего леса — здесь в небольших количествах росли только завезенные пальмы, являющие собой третьесортный строительный материал. Здесь не было камня, не было меди, не было обсидиана — не было ничего, кроме ила, глины, а также нескольких месторождений битума или асфальта, использующегося как масло в светильниках или как связующий материал в строительном растворе. Дерево нужно было доставлять с северо-востока, с гор Загрос, или же привозить с Ливанских гор, расположенных на северо-западе. Медь прибывала с южных Аравийских гор, ляпис-лазурь — из скалистых земель на севере и востоке; камень доставляли из пустыни на западе, а обсидиан — с далекого севера.

В обмен шумерские города могли предложить сельскохозяйственные товары: зерно, одежду, кожу, гончарные изделия. Шумерские горшки и сосуды широко использовались и в маленьких поселках, и в городах по всей восточной Европе и северной Азии.

Первые города Шумера Часть торговых путей пролегала через пустыни на восток и запад, но наибольшее их количество проходило вверх и вниз по Тигру и Евфрату; старое название Евфрата, Урутту, означает «Медная река». Месопотамская низменность, как указывает археолог Чарльз Пеллегрино, представляла собой узкую полосу цивилизации: «оазис в тысячи миль длиной и шириной менее десятка миль».4 Если город, лежащий ниже по течению, хотел послать караван вверх по течению, в горы Ливана за кедровыми стволами, этот караван неизбежно должен был пройти мимо Киша. Царь Киша собирал свой процент с проходящего мимо его города потока богатств, он мог свить собственное гнездо, выщипывая по перышку у других.

К тому времени, когда сын Этаны унаследовал власть, Киш лишил старый город Эриду, расположенный южнее, статуса самого могущественного владения на равнине. К 2500 году цари других городов стали претендовать на титул «царь Киша» — как будто он превратился в некий почетный ярлык, демонстрирующий власть над остальными шумерскими городами.

Но таможенный сбор — это одно, а реальные завоевания — совсем другое. Этана и его родственники никогда не распространяли свои имперские замашки на другие города Шумера.

Трудности при передвижении армий вверх и вниз по всей длине равнины могли удерживать царей Киша от попыток завоевания других городов — а, может быть, они просто не видели связи между размерами владений и статусом царской власти. Первый человек, построивший империю, пришел совсем из другого народа.

Глава четвертая Создание империи В долине реки Нил примерно в 3200 году до н. э. царь Скорпион объединяет северный и южный Египты, а Нармер из Первой династии завершает это объединение Юго-западнее Шумера, южнее берегов Средиземного моря, армия во главе с первым создателем империи пронеслась долиной реки Нил.

Как и первые цари Шумера, царь Скорпион — полумифичен. Он не зачислен в царский список; он существует лишь как образ, вырезанный на рукояти церемониального оружия. Но, в отличие от первых царей Шумера, которых относят к смутному далекому прошлому, царь Скорпион почти попадает в реалии истории, зафиксированной письменно, предприняв попытку завоевать мир примерно в 3200 году до н. э.

Царь Скорпион был выходцем из африканского народа, который когда-то жил в долине Нила, на обоих его берегах. За много веков до его рождения — в дни, когда легендарный Алулим правил в более влажном и прохладном Шумере — долина Нила, скорее всего, была необитаемой. Каждый год сильнейшие дожди выпадали над южными горами, вода собиралась в долине, и устремлялись вниз по Нилу на север, к Средиземному морю, унося с собой верхний слой почвы. Эти наводнения были настолько страшными, что группки охотников и собирателей не осмеливались задерживаться на берегах реки. Они предпочитали селиться на более гостеприимных землях восточнее и западнее: либо на берегах Красного моря, либо в районе нынешней Сахары. В те годы климат на тех землях был более мягким и влажным, Сахара была покрыта травой. Археологи нашли под песками окаменевшие листья, деревья и останки диких животных.

Но более жаркий и сухой климат, который пришел на Месопотамскую равнину, иссушил также и Сахару. Люди из Сахары ушли на восток, к хорошо увлажняемой долине Нила.

Благодаря тому, что количество дождей уменьшилось, разливы Нила стали более терпимыми;

переселенцы обнаружили, что могут справляться с ежегодными паводками, выкопав резервуары, чтобы удерживать воду, пришедшую с разливом, и каналы, чтобы орошать свои поля в более сухие месяцы. Люди строили на берегах поселки, сажали зерно в черный ил, остававшийся после наводнений, и охотились на дикую живность болот: диких быков, гиппопотамов, крокодилов и птиц, а также ловили рыбу. Постепенно к ним присоединились другие люди, прибывшие с западных берегов Красного моря. Они стали первыми постоянными обитателями долины Нила — первыми египтянами.

В отличие от Шумера, в долине Нила была дичь и рыба, камень, медь, золото, лен, папирус — опять же все, кроме дерева. Египтяне торговали с западом, чтобы получить слоновую кость, с востоком — ради раковин, с севера они везли полудрагоценные камни, но чтобы выжить, им был необходим только Нил.

Нил, главная жизненная артерия Египта, протянулся через долину в пятьсот миль длиной, местами стиснутой утесами, частично — по плоской равнине. Ежегодные паводки начинались в верховьях, там, где теперь находятся возвышенности Эфиопии далее вода мчалась вниз через Второй Большой порог к Первому Большому порогу, делала поворот там, где потом будут хоронить царей, и вырывалась на равнину, где наконец распадалась на множество проток, образуя дельту Нила.

Из-за того, что Нил тек с юга на север, египтянам было ясно, что любая другая река должна течь в обратную сторону. Судя по более поздним иероглифам, они использовали одно слово для обозначения понятий «север», «вниз по течению» и «затылок» — и другое для обозначения «вверх по течению», «юг» и «лицо»1; египтянин всегда ориентировался, повернувшись на юг, лицом к течению Нила. Со времен самых ранних поселений египтяне хоронили своих мертвецов на краю пустыни, развернув головами на юг, с лицами, повернутыми на запад, к пустыне Сахара. Жизнь приходила с юга — но Земля Мертвых находилась на западе, в стороне пустыни, куда люди исчезали, как пропали трава и вода.

Египтяне дали своей стране два различных имени. Земля, где ежегодный паводок оставлял ил, называлась Кемет, Черная Земля; черным был цвет жизни и воскрешения. Но позади Черной земли раскинулся Дешрет, мертвая Красная Земля. Линия между жизнью и смертью была такой четкой, что человек мог наклониться и положить одну руку на плодородную черную землю, а другую — на красную, выжженную солнцем пустыню.

Без сомнения, существование в экстремальных условиях привело к ускоренному развитию египетской цивилизации. Как и города Шумера, египетские города пережили расцвет к году до н. э. Нубт (который также назывался Надака), лежащий на пути с востока на запад, ведущем к золотым копям, стал самым мощным городом юга; Иераконполис, где обитало не менее десяти тысяч жителей, отставал от него совсем ненамного. Очень рано эти южные города стали восприниматься не как отдельные и суверенные, а частью единого государства. Белое царство (называвшееся также «Верхний Египет», так как оно располагалось выше по течению) управлялось царем, который носил цилиндрическую белую корону. На севере Египта (Нижний Египет) города объединились в союз под названием Красное царство; расположение городов Гелиополис и Буто привело к тому, что они заняли доминирующее положение. Царь Нижнего Египта носил красную корону с изображением свернувшейся клубком кобры (самое раннее изображение этой короны датируется примерно 4000 годом до н. э.) 2, — символизирующим кобру-богиню, плюющую ядом во врагов царя. 3 Белое и красное, как красная и черная земли, отражали основную суть Египта: мир сотворен из сбалансированных и противодействующих сил.

В отличие от шумерского царского списка, который явно стремится отметить начало времен, самый старый египетский царский список не идет вглубь времен до Белого и Красного царств, поэтому имена их царей утеряны. Но о существовании царя Скорпиона есть свидетельство другого рода: головье булавы, выкопанной в храме Иераконполиса. На ней белый царь в четко различимой белой короне празднует победу над побежденными солдатами Красного царства (и держит сосуд для полива земли, демонстрируя свою власть). Справа иероглиф обозначает его имя: Скорпион.

Сам царь Скорпион вполне мог быть уроженцем Иераконполиса — города, который первоначально был двумя отдельными городами, разделенными Нилом: Нехкену на западном берегу покровительствовал бог-сокол, а Некхебу на восточном берегу — богиня-гриф. Вероятно, царь Скорпион, видя объединенными две половины города, впервые пришел к мысли об объединении Белого и Красного царств под властью одного государя.

Его победа, которая, вероятно, имела место около 3200 года до н. э., оказалась временной.

Еще одна запись, сделанная примерно через сто лет, говорит об объединении двух царств под властью единого Белого царя. Как и изображение царя Скорпиона на головке булавы, эта запись была найдена в храме Иераконполиса. Сделанная на плоском камне, который послужил «холстом», резьба изображает царя, несущего на голове корону; с одной стороны камня она красная, с другой — белая. Иероглиф обозначает царя Нармера.

Имя Нармер означает «Бешеная каракатица» — или, более мягко, «Свирепая каракатица».

Это комплимент, потому что каракатица считалась самым храбрым и агрессивным из морских существ. На оборотной стороне плиты Нармер изображен в роли белого царя, который держит за волосы воина Красного царства. На лицевой стороне Нармер, сняв белую корону и надев взамен красную, проходит парадным маршем мимо обезглавленных тел воинов. Он наконец-то подчинил Красное царство Белому.

Верхний и Нижний Египет Похоже, что Нармер — это еще одно имя Менеса, который появляется в списке египетских царей как первый человек — государь Египта. О нем пишет египетский жрец Мането :

Когда пришли [боги] и полубоги Первой династии из восьми царей, Первым среди них был Менее.

И повел он армию через границу, И завоевал он великую славу. Уничтожение границы между двумя царствами привело к созданию первой империи, к тому же одной из самых долговечных в истории, и это стало великим достижением.

Запись Мането была сделана спустя много сотен лет после свершившегося факта. Мането служил в храме бога-солнца Ра в Гелиополисе двадцатью семью веками позже, примерно в году до н. э. Он взял на себя труд по сведению различных версий списков египетских царей в один документ, используя (среди прочих записей) папирус под названием Туринский Царский канон также определяющий Менеса («Мен») в качестве первого царя Египта. Составляя свой список, Мането поделил перечень египетских правителей на группы (отсчитывая с 3100 года), начиная следующую всякий раз, когда власть переходила к новой семье или цари переносили столицу в другой город. Автор назвал эти группы династиями — греческим термином, обозначающим «власть, господство». Династии по Мането не всегда точны, но именно они разметили традиционную структуру истории Египта.

Первая династия по Мането начинается с времен объединения всего Египта его первым царем. Согласно греческому историку Геродоту, Менес-Нармер отпраздновал свою победу, построив абсолютно новую столицу — город Мемфис, расположенный в центре абсолютно нового царства. Мемфис означает «Белые стены» — его стены были настолько хорошо отштукатурены, что сияли на солнце. Из своего «белого города» правитель объединенного Египта мог контролировать и южную долину, и северную дельту. Мемфис был опорной точкой, на которой балансировали два царства.

Другая сцена, вырезанная на головке булавы, показывает, что на Нармере-Менесе Красная корона, и он участвует в какой-то церемонии, очень напоминающей свадьбу — возможно, победоносный основатель Первой династии женился на принцессе из Красного царства, чтобы объединить оба царства в наследниках Двойной короны.

Вся история Египта демонстрировала в царе двойственность его происхождения, называя его Владыкой Двух Земель, а его Двойная корона была составлена из Красной короны Нижнего Египта, поставленной на Белую корону Верхнего Египта. Северная кобра и южный гриф, одна — ползущая по земле, другой — обитатель неба, бдительно охраняли объединенное царство.

Две половины были сведены в одно мощное и сбалансированное целое.

Сам Нармер правил шестьдесят четыре года, а затем отправился на охоту за гиппопотамом, традиционно устраиваемую царем, чтобы продемонстрировать свою мощь цивилизованно запугиваемым врагам. По словам Мането, он был загнан гиппопотамом в угол и убит на месте.

Сравнительная хронология к главе Месопотамия Египет Начало потепления (11 000 лет до н. э.). Смешение шумеров и семитов Возникновение царской власти Потоп Первое египетское поселение в долине Нила Убаидский период (5000–4000 лет до н. э.) Бадарианский период (5000–4000 лет до н. э.) Урукский период (4000–3200 лет до н. э.) Накадский период (4000–3000 лет до н. э.) Период Джемдат Наср (3200–2900 до н. э.) Атаб Архаичный период (3100–2686 лет до н. э.) Этана Первая династия (3100–2890 лет до н. э.) Бали Менее (Нармер) Глава пятая Железный век В долине реки Инд, в 3162 до н. э. северные кочевники оседают и строят города.

В годы, когда царь Киша собирал дань с кораблей, проходящих вверх и вниз по Евфрату, а белые стены Мемфиса возвышались в центре Египта, третья великая цивилизация древнего мира все еще оставалась чередой крохотных деревушек в долине реки. Больших городов в Индии и не возникнет, а строительства империи придется ждать еще по крайней мере шестьсот лет.

Люди, которые селились вдоль индийских рек, не были горожанами. Не вели они и списков, как делали это шумеры. Они не вырезали на камне образы своих вождей и не фиксировали свои достижения на табличках. Поэтому мы очень мало знаем о первых веках Индии.

Мы можем попробовать покопаться в индийском эпосе, чтобы отыскать ключ к истории этих народов. Хотя индийские эпические произведения записаны очень поздно (через тысячи, даже не сотни, лет после появления первых поселений), они, похоже, сохранили гораздо более древние предания. Но и в этих записях только один царь и одна дата указаны ясно: в 3102 году мудрый царь Ману отметил начало новой эры, и с тех пор его эра все еще тянется, насчитывая уже более четырех тысяч лет.

Задолго до 3102 года в Индию пришли пастухи и кочевники. Некоторые из них явились из Центральной Азии через проход в северных горах, называемый теперь Хайберским проходом.

Другие могли напрямую перебраться через Гималаи — находимые время от времени скелеты дают основания полагать, что этот маршрут тогда был таким же трудным, как и сейчас.

На другой стороне гор люди нашли тепло и воду. Гималаи служили барьером для холодов, так что даже зимой температура на их южной стороне редко падала ниже пятидесяти градусов.

Летом солнце заливало индийские равнины яростным жаром, но две полноводные реки хранили эту часть континента от превращения в бесплодную пустыню. Тающие снега и льды устремлялись с гор вниз, в Инд, который тек на северо-запад через Индию в Аравийское море;

горы также питали Ганг, который тек со склонов Гималаев в Бенгальский залив, расположенный далеко на востоке. В дни, когда Сахара еще была зеленой, пустыня Тар восточнее Инда тоже была зеленой, и еще одна река, теперь уже давно пересохшая, бежала через нее в Аравийское море. Вероятно, через две тысячи лет после того, как в Месопотамии и Египте были выращены первые урожаи зерна, северные кочевники осели на холмистых землях западнее Инда, которые теперь называются Белуджистаном. Крохотные деревушки располагались по берегам нижнего Инда и вдоль пяти его рукавов в верхней части — в Пенджабе (пандж-абозначает «Пять рек»).

Другие деревни возникали вдоль Ганга. Вниз по Инду, к юіу, были найдены орудия труда, очень похожие на те, которыми пользовались в южной Африке; это дает основания предполагать, что несколько отважных душ могли отплыть от берегов Африки, добраться до земель юго-западнее устья Инда и поселиться там.

Но эти три района Индии — юг, восток и северо-запад — были отделены друг от друга огромными природными барьерами. Сотни миль равнин и две гряды гор, Виндхья и Сатпура, отделяли людей севера от южных, чья известная история начинается гораздо позже. Когда климат потеплел, на этих территориях возникла пустыня в триста миль шириной, ее пески расположились между долиной Ганга и поселениями на северо-западе. С самого начала индийской истории люди юга, востока и северо-запада жили независимо друг от друга.

Деревни на северо-западе, возле Инда, первыми выросли в города.

Первые дома в долине реки Инд строились вдоль реки, примерно в миле от берегов, выше линии паводка — иначе кирпичи из высушенной грязи расползлись бы в воде, а урожай был бы смыт наводнением. Основой жизни в долине Инда, как в Египте и в Шумере, стало то, что вода приносит как жизнь, так и смерть.

Первым царем Индии был Ману Вайвасвата. До него, как говорит предание, в Индии правили шесть царей-полубогов. Каждый носил имя-титул Ману, и каждый правил в течении целой Манвантары — эры, превышающей четыре миллиона лет.

Тут мы явно вступаем в области мифологии — но, согласно преданию, миф начинает пересекаться с историей во времена правления седьмого Ману. Этот Ману, которого иногда называли просто «Ману», а иногда по его полному имени Ману Вайвасвата, однажды утром мыл руки, когда к нему, извиваясь, подплыла рыбка и попросила защиты от более сильной и крупной рыбы — та охотилась за более слабой, «как было принято в реке». Ману пожалел рыбку и спас ее.

Избежав опасности быть съеденной, рыбка отплатила ему за его доброту, предупредив о надвигающемся потопе, который смоет небо и землю. Поэтому Ману построил деревянный ковчег и взошел на его борт с семью самыми мудрыми мудрецами, известными как Риши. Когда наводнение сошло, Ману причалил свой корабль к горе далеко на севере, сошел с него и стал первым царем в известной историкам Индии; тем временем семь Риши стали семью звездами Большой Медведицы. И был это 3102 год.

Для реконструкции истории Индии этот рассказ представляет собой скорее дым, чем пламя. А сам Ману Вайвасвата еще менее реален, чем царь Скорпион в Египте, хотя они вроде бы относятся к одному и тому же веку. Подозрительно точная дата, 3102 год, является результатом позднейших расчетов, сделанных дотошными учеными не менее двух тысяч лет спустя, когда начали записывать предания, передававшиеся из уст в уста. Но сама эта дата появляется во многих исторических документах Индии. Увы, точные даты в древней истории Индии трудно найти, поэтому историки, которые делают привязку к этой конкретной дате, делают это скорее с облегчением, чем с уверенностью. «Это первая заслуживающая доверия дата в истории Индии, — пишет Джон Кей, — и, будучи одной из таких неправдоподобно точных цифр, она все же заслуживает уважения».2) Торговые пути Индии Привязкой к этой точной цифре 3102 является то, что примерно в это же время деревни в долине Инда начали перерастать в города. Люди стали строить двухэтажные дома; в поселениях вдоль Инда начали изготавливать повозки на колесах и делать инструменты из меди. Люди стали рубить лес и обжигать глину в печах. Обожженный в печи кирпич, более стойкий, чем кирпич, высушенный на солнце, был менее уязвим для наводнений. К тому же после 3102 года вода больше не имела такой разрушительной силы.

В руинах самых богатых индийских домов археологи находили бирюзу и ляпис-лазурь, привозимые с равнин на севере Месопотамии. Горожане покидали свою долину, чтобы торговать выше по Тигру и Евфрату с теми же самыми купцами, которые поставляли полудрагоценные камни царям Киша, Ниппура и Ура.

Но, несмотря на растущее благосостояние и досягаемость городов Инда, эпос Индии говорит не о достижениях, а об их падении. Потоп смыл предыдущий век и начал новый; эрой городов стала Кали-Юга, Век Железа. Он начался, когда Ману спустился с гор, и стал веком богатства и промышленности. Но это также век, в котором правдивость, сострадание, благотворительность и преданность уменьшились до четверти их предыдущих проявлений.* В Железный Век, как предупреждали священные письмена, вожди станут распоряжаться добром, принадлежащим их подчиненным, преследуя свои материальные интересы. Сильные будут отбирать имущество у слабых и забирать себе заработанное тяжким трудом. Богатые предпочтут покинуть свои поля и стада и проводить дни, умножая свое богатство, становясь рабами своих владений, а не оставаться свободными людьми, которые знают, как пользоваться землей.

Сравнительно поздняя дата, в которую были записаны эти ужасные предупреждения, вероятно, отражает беспокойство более зрелого общества, которое уже имеет многочисленную непроизводительную бюрократию, истощающую общественный доход. Но сами рассказчики относят начало этих ухудшений к 3102 году, когда деревни вдоль Инда начали перерождаться в города.

Сам же Ману, опустившись на колени возле воды, которая вскоре смоет предыдущий век и принесет эру упадка, Кали-Югу, разговаривает с маленькой рыбкой, вынужденной просить защиты от более крупного и сильного существа, охотящегося на слабого. В Индии путь к цивилизации только начался — но в Шумере он уже увел людей очень далеко от Эдема.

Первое египетское поселение в долине Нила Бадарианский период (5000–4000 лет до н. э.) * В индийской космологии перед этим шли века Золота, Серебра и Меди (Сатья-Юга, Трета-Юга и Дуапара-Юга), каждый из них давал уменьшение духовного начала на одну четверть. Железный Век, будучи четвертым, является самым испорченным из всех. (Прим. авт.) Первая династия (3100–2890 лет до н. э.) Деревни начали разрастаться в города Менее (Нармер) Ману Вайвасвата Замечание об источниках по индийской истории: Исследователям истории Индии приходится работать с чрезвычайно политизированным материалом.

Имеющиеся в нашем распоряжении письменные источники, включая те, которые упоминают мифологических Ману, а также Золотой, Медный, Серебряный и Железный века, отражают устные предания, записанные гораздо позднее, на языке санскрит. Последователи индийского политического движения, известного как «националисты Хинду» (или «Хиндутва») заявляют, что это последнее предание «Хинду» (или «брахманическое»), по существу, является народным для Индии.

Многие академические историки, в особенности Ромила Тапар, считают, что религия, теперь называемая индуизмом, появилась в результате взаимодействия между национальными традициями и более поздними традициями иммигрантов из Центральной Азии (так называемое «арийское вторжение»: см. главы 25 и 37), и что записи на санскрите представляют собой изложение идей маленькой элитной группы иммигрантов-ариев. В исторических терминах это означает, что предания, рассказывающие о Ману и Железном Веке, практически не имеют отношения к более ранним цивилизациям Индии. Однако история арийского переселения была искажена в конце XIX века расистскими предположениями в угоду политическим требованиям, поэтому «националисты Хинду» теперь рассматривают любую теорию, учитывающую влияние ариев, как оскорбительную расистскую уловку. В ответ ученые, которые считают, что лингвистические свидетельства подкрепляют гипотезу о вторжении извне, часто вешают ярлык «индуистских фундаменталистов» на любого, кто использует более позднюю санскритскую мифологию, чтобы проанализировать раннюю историю Индии. Ману, конечно, фигура мифологическая; его отношение к реалиям Индии четвертого тысячелетия до нашей эры остается абсолютно неопределенным.

Глава шестая Царь-философ В долине Хуанхэ реки в период между 2852 и 2205 годами до н. э. жители древних деревень Китая выбирают себе правителей, но отвергают их наследников Далеко на востоке от Месопотамии и Индии снова проявляется знакомый нам рисунок событий.

На этот раз заселение началось вокруг Хуанхэой реки (Хуанхэ), бегущей на восток с высокого плато — Тибетского нагорья, теперь называемого Цинхай-Сикан, и впадающей в Хуанхэое море. Далее к югу от нее на восток к берегу моря текла река Янцзы.

В дни, когда Сахара была зеленой, а пустыня Тар орошалась водой из рек, широкое пространство между двумя великими реками Китая было, вероятно, всего лишь лоскутом земли с болотами, озерами и поросшей отмелью. Полуостров Шаньдун был почти островом. По болотам могли бродить охотники и собиратели, но людям не было смысла селиться на сочащейся водой земле.

Затем, за счет потепления в Сахаре, разливы Нила уменьшились, а река, когда-то орошавшая пустыню Тар, исчезла. Многорукавный месопотамский поток постепенно стал двумя отдельными реками благодаря тому, что между ними накопились осадочные породы.

Междуречье великих рек Китая тоже постепенно высохло.

К 5000 году до н. э. пространство между реками Хуанхэ и Янцзы превратилось в широкую равнину, на возвышенных местах поросшую лесом. Здесь начали селиться кочевники, и выращивать рис на влажных участках вдоль рек. Количество жилищ росло, появлялось все больше деревень. Первые значительные поселения археологи обнаружили возле реки Хуанхэ. В них постепенно складываются характерные обобщающие черты: люди в соседних деревнях приобретают одни и те же привычки, у них появляются одинаковые методы возведения домов, формируется стиль глиняных изделий и, по-видимому, общий язык.

Цивилизация Хуанхэой реки в долине Хуанхэ, которую мы теперь называем Ян-шао, была не единственной в Китае. На юговосточном побережье, ближе к Восточно-Китайскому морю, образовалась еще одна культура с названием Дапенкен; южнее, в долине реки Янцзы, появилась цивилизация Цинляньган.1 Под гигантской южной излучиной реки Хуанхэ возникла четвертая группа поселений — Луншань. Раскопки открывают, что руины культуры Луншань иногда располагаются над остатками Ян-шао — отсюда возникает предположение, что культура Луншань могла мирно вытеснить, по крайней мере частично, культуру Хуанхэой реки.

Мы почти ничего не знаем о жизни и обычаях этих четырех культурных групп. Все, что мы можем сделать — это обозначить каждую из них своим термином, потому как им были присущи разные стили гончарного искусства и различные методы ведения сельскохозяйственных и строительных работ: поселения Ян-шао обносилось рвом, в то время как луншаньская деревня могла быть отделена от окружающих ее пустошей земляной насыпью.

Но вне самых общих гипотез — быть может, устройство кладбища возле деревни на южном берегу Хуанхэ намекает на очень раннюю форму древнего культа; возможно, погребение пищи вместе с мертвецом свидетельствует о вере в загробную жизнь — у нас нет иных ключей к истине, кроме рассказов, претендующих на записи ранней истории Китая.

Как и легенды Месопотамии, мифы о раннем Китае были зафиксированы значительно позже событий, которые они описывают. Но до сих пор эти легенды доносят до нас более древние традиции и знакомят с первым царем, который установил во всем необходимый порядок. Его имя — Фу Си. Сыма Цянь, великий историк, который собрал переводы сказаний древнего Китая и превратил их в эпическую историю, сообщает нам, что Фу Си начал свое правление в 2850 году. Он изобрел восьмерку триграмм — рисунок из прямых и прерывающихся линий, используемый для записи и сохранения предсказаний и интерпретации событий. Загадывая на появление птиц и животных, Фу Си ответ вытаскивал он прямо из себя, не только брал лишь внешние предметы.

Триграмм восьмерку создал он для нас, чтоб передать значение пророчеств, определяя суть всего живого. Восьмерка триграмм создана по образцу отметин на панцире черепахи. Первый китайский правитель не спас своих людей от потопа, не получил свою власть от небес и не объединил две страны в одну. Нет, его великое достижение было для китайцев гораздо более важным. Он нашел связь между миром и человеком, между рисунками, созданными природой, и импульсами человеческого сознания, призванного упорядочить все вокруг.

В китайской мифологии Фу Си следовал за вторым великим императором Шэн Нуном — создателем плуга из дерева и первым пахарем. В «Шу-Цзин» говорится, что он научил людей находить наилучшие почвы, сеять и выращивать зерно, которое поддерживает жизнь, молоть его, есть полезные растения и избегать отравлений. За царем-земледельцем следовал третий великий правитель — вероятно, самый великий из всех. Это был Хуан-ди, Хуанхэый император.

Традиционно считается, что Хуан-ди правил с 2696 до 2598 года до н. э. В свое правление он победил брата, Огненного царя, и прибрал к рукам и его земли. Но вскоре военачальник Чжи-Ю, который был предан Огненному царю, поднял восстание против победоносного Хуанхэого императора.

Древние китайские поселения Чжи-Ю имел скверный характер — он придумал войну, выковал первые металлические мечи, грыз гальку и камни своими несокрушимыми зубами, и собрал армию разбойников и гигантов. Он атаковал армию Хуан-ди на поле, покрытом туманом. Хуан-ди пришлось использовать магическую колесницу, снабженную компасом, чтобы найти дорогу к центру сражения (которое он в итоге выиграл).

Конечно, это анахронизм. В 2696 году в Китае не существовало компаса — волшебного или какого-либо иного. Не было еще и городов. В то время как уже процветали Мемфис и Киш, поселения на Хуанхэой реке были жалкими деревеньками, скоплениями мазанок, лишь иногда окруженных земляными рвами и стенами. Люди, жившие в этих поселениях, научились рыбачить, сажать и собирать зерно и (мы уверены) бороться с вторжениями иноземцев. Хуанди, если он и вел войну за создание империи со своими братьями и их военачальниками, завоевал не страну блестящих городов и преуспевающих торговцев, а землю, на которой кучки сельских хижин были окружены рисовыми и просяными ПОЛЯМИ.

Но некоторые изменения в структуре китайского управления после завоеваний Хуан-ди все-таки появились. К этому времени в Шумере уже развивалась идея наследования власти.

Очевидно, такая же мысль вскоре зародилась и в Китае. За Хуан-ди, последним из трех великих правителей, следовал император по имени Яо. Яо, которого переполняла мудрость (первый из Трех мудрых царей), по-видимому, правил в то время, когда уже было в обычае передавать верховную власть сыну. Вероятно, он понимал, что его сын не подходит для наследования трона. Поэтому Яо выбрал своим наследником бедного, но умного крестьянина по имени Шан, известного не только своей добродетельностью, но и преданностью отцу. Шан, будучи мудрым и справедливым царем (второй из Трех мудрых царей), повторил модель своего назначе-ни я на царство, в обход сына избрав другого достойного человека — Юя, третьего Мудрого царя, прославившегося в качестве основателя первой династии Китая — Хань.

Сравнительная хронология к главе 6* Ранние поселения вдоль Нижнего Инда и в Ранние культуры Китая: Ян-шао, Дапенкен, Кали-Юга, Век Железа (с 3102 года по настоящее время) Деревни начали разрастаться в города Ману Вайвасвата Иными словами, в Китае самые ранние сказания об императорской власти демонстрируют не отчаянное стремление утвердить наследника-сына, а, наоборот, лишение прав крови в пользу добродетелей. Власть — это прекрасно, но никто не может взять ее просто в качестве подарка по праву рождения. Мудрость, а не происхождение определяет право на власть. У жителей Киша была причина потребовать смены престолонаследования, потому что их царь Этана оказался бездетен. Но у жителей городов в долине Хуанхэ не возникало такого стремления.

Часть вторая

САМЫЕ ПЕРВЫЕ

Глава седьмая Первые записи событий Между 3800 и 2400 годами до н. э. шумеры и египтяне начинают пользоваться печатями и знаками Письменная история началась около 3000 года до н. э. В начале этого тысячелетия существовали всего две вещи, достаточно важные, чтобы пронестись сквозь пространство и время: деяния великих людей и владение коровами, зерном и овцами. В городах Шумера начала формироваться великая эпическая литература — и сословие бюрократов, чьей задачей была забота об учете имущества.

Люди — это люди. Первым проявлением цивилизации явилась бюрократия. Суть возникновения письменности лежит не в многогранности человеческого духа, а в необходимости сказать с определенностью: «Это мое — а не твое». Но, изобретя искусственный код, позволяющий фиксировать и сохранять сведения об имуществе, бухгалтеры передали этот дар рассказчикам. И это тоже был способ сделать своих героев бессмертными. С тех далеких дней литература остается прочно привязанной к коммерции.

Со времен пещерной живописи люди делали отметки, чтобы зафиксировать счет предметам. Мы можем назвать эти метки зернами письменности, так как метка означает не просто «это метка», а нечто большее. Однако подобные знаки не идут дальше конкретного пространства и времени. Они не имеют голоса, пока тот, кто их сделал, не будет стоять рядом, объясняя: «Эта линия — корова, эта — антилопа; а здесь — мои дети».

Жители Шумера сделали еще шаг вперед. Очень рано обладатели ценного ресурса (зерна, молока и, быть может, масла) начали налеплять на крепко завязанные мешки с зерном глиняный шарик, придавливая к нему свою печать. На печати, квадратной или круглой, был вырезан особый рисунок. Когда глиняный шарик высыхал, метка хозяина («Это мое!») оставалась на глине, олицетворяя собою гарантию владельца и служа залогом неприкосновенности в его отсутствие.

Понимание этих печатей, как и отметок, сделанных пещерным художником, зависело от степени осведомленности окружающих. Каждый, кто видел печать, должен был знать, что она означает чье-то присутствие — еще до того, как она конкретизировала свое послание («Это принадлежит Илшу»). В отличие от меток пещерного художника, печати были не похожи друг на друга. Метка могла означать женщину или овцу, мужчину или корову. Печать же могла представлять лишь одного шумера — Илшу. Самому Илшу больше не нужно было присутствовать лично для такого пояснения.

Таким образом, был сделан первый шаг к преодолению пространства.

Вероятно, одновременно с печатями в обиход вошел еще один тип знака. Как и пещерные художники, шумеры использовали отметины и зарубки, чтобы зафиксировать расчет количестве коров (или мешков зерна), которыми они владели. Зарубки, ведущие подсчет их достоянию, наносились на маленькие глиняные пластинки — счетные таблички. Информация на них сохранялась до тех пор, пока земледельцы владели коровами, и на многие века спустя. Нередко самые богатые шумеры, имевшие много табличек, хранивших сведения об их богатствах, укладывали их на тонкий пласт мягкой глины, оборачивали пласт вокруг таблички и прикладывали печать к образовавшейся упаковке. Когда глина высыхала, получалось что-то вроде конверта.

К несчастью, единственным способом открыть этот конверт было разбить глину — но в таком случае, в отличие от бумажного пакета, он становился непригоден к использованию.

Более удобным способом хранения сведений, стало нанесение снаружи на «упаковку» меток, информирующих о том, сколько табличек находится внутри нее, и с их кратким содержанием.

Теперь отметки на «конверте» рассказывали о табличках внутри — а те, в свою очередь, несли на себе отметки, символизирующие коров. Другими словами, наружные метки стали знаками с двойным абстрагированием от представленных ими объектов. Взаимоотношения между предметом и меткой начали перерастать в абстрактные. Следующим шагом в развитии письма стал окончательный отказ от простых меток. По мере того как росли шумерские города, собственность принимала все более сложную форму.

Можно было владеть большим количеством типов предметов, которые могли передаваться кому-либо другому. Теперь наследники нуждались в чем-то ином, нежели просто отметка о единице собственности. Им требовались пиктограммы — изображения подсчитываемых предметов.

Использовавшиеся первоначально пиктограммы со временем упрощались. Во-первых, их обычно рисовали на глине, которая неудобна для нанесения мелких деталей. Вдобавок было бы пустой тратой времени рисовать реальную корову каждый раз, когда требовалась ее отметка, если все, смотрящие на пластину, и так прекрасно знали, что квадрат со слегка обозначенными головой и хвостом означает корову; так палка-палка-огуречик в исполнении малыша обязательно изображает маму (хотя ее и трудно опознать в этом намеке на человека) — просто потому, что здесь должна быть изображена именно мама.

Все это — система обозначений. Ее еще нельзя назвать письмом. С другой стороны, — это система отметок, которые становятся все более и более сложными.

Затем снова появляется печать — на этот раз передающая совсем новое содержание. Илшу, который когда-то использовал свою печать только для того, чтобы обозначить собственность зерна и масла, мог теперь поставить ее на обороте таблички, пиктографически при сделке. На обороте таблички рисунок Илшу н изображающей продажу коров соседа слева его соседу справа. Не доверяя друг другу, они оба просили его присутствовать при продаже, и он ставил свою печать на табличке как свидетель е говорит больше «Тут был Илшу» или даже «Это принадлежит Илшу». Он говорит: «Илшу, который был тут, наблюдал за этой сделкой и может дать пояснения, если у вас возникнут вопросы».

Это больше не обычная метка. Это развернутое заявление, сделанное читателю.

До определенного момента шумерское «письмо» зависело от хорошей памяти всех участников; оно больше было похоже на нитку, завязанную на пальце, чем на развитую систему символов. Но города торговали, экономика развивалась, и глиняные таблички должны были начать вмещать в себя больше информации, нежели простое указание на количество и вид товаров. Земледельцам и купцам требовалось записывать, когда засеяны поля и каким зерном;

какие слуги с какими поручениями и куда посланы; сколько коров было отослано в храм Энлиля в уплату за данные предсказания (на случай, если жрецы просчитаются); сколько податей было отослано царю (на случай его просчета и требований новой дани). Чтобы зафиксировать столько информации, шумерам потребовались знаки, означающие слова, а не просто товары. Им нужна была пиктограмма для обозначения «коровы» — но также знаки для обозначения «послан» или «куплен»; пиктограмма для обозначения «пшеницы» — и знак для указания «посажена» или «погибла».

Нужда в знаках возросла, и развитие «кодов» могло принять одно из двух направлений.

Знаки могли множиться, и каждый бы соответствовал отдельному индивидуальному слову — либо же пиктограммы могли преобразоваться в фонетическую систему таким образом, чтобы знаки означали звуки, части слов, а не сами слова; таким путем можно было построить из ограниченного числа знаков любое количество слов. В конце концов, стоило человеку увидеть пиктограмму «корова» и сложить губы в шумерское слово «корова» — тут же возникал звук.

Затруднительно было бы употреблять длинное обозначение понятия «корова», и со временем знак стал представлять собой лишь первый звук в слове «корова». Затем его стало возможным использовать в качестве начального знака во всех сериях слов, которые начинались с того же звука, что и «корова».

В течение как минимум шестисот лет шумерские пиктограммы шли по этому второму пути развития фонетических символов. Символы, нанесенные на мокрую глину палочкой с клинообразным концом, имели четкую форму — расширяясь сверху и сужаясь книзу. Что шумеры называли своим письмом, мы никогда не узнаем. Почти невозможно узнать, как выглядела постоянно эволюционировавшая технология на своей самой ранней стадии, а сами шумеры никак не отметили введенную ими новацию. Только в 1700 году изучавший Древнюю Персию ученый по имени Томас Хайд дал шумерскому письму название «клинопись», которым мы пользуемся до сих пор. Правда, это название ничем не помогало понять суть шумерского письма. Более того, сам Хайд считал, что аккуратные значки на глине были всего лишь некой декоративной каймой.

В Египте пиктограммами начали пользоваться несколько позже, чем в Шумере. Однако ко времени образования единого государства эти значки стали уже привычными. На плите Нармера справа от головы царя помещена пиктограмма, обозначающая каракатицу — что также означает и его имя.

Не похоже, что египетские пиктограммы, которые мы теперь называем иероглифами, развились из системы счета. Скорее всего, египтяне научились технике пиктограмм от своих соседей на северо-востоке. Но в отличие от шумерских клинописных знаков, которые потеряли свое сходство с оригинальными пиктограммами, египетские иероглифы сохраняли узнаваемую форму очень долгое время. Даже после того, как иероглифы стали фонетическими знаками, обозначая звуки, а не предметы, они все еще узнавались как предметы: мужчина с поднятыми руками, пастуший посох, корона, сокол. Иероглифическое письмо представляло собою смесь знаков — некоторые из них оставались пиктограммами, в то время как другие уже превратились в фонетические символы. Иногда знак сокола стоял как звук, а иногда это был именно сокол.

Поэтому египтяне создали символ, названный определителем: это был знак, ставящийся возле иероглифа, чтобы показать, чем тот выступает — фонетическим символом или пиктограммой.

Но ни пиктографическое, ни клинописное письмо так и не развились в полноценную фонетическую форму — в алфавит.

Шумерская письменность не завершила своей эволюции, так как была заменена аккадской (язык захватчиков Шумера). В то же время египетские иероглифы просуществовали тысячи лет, не потеряв своего значения в качестве картинок. Вероятно, загадка кроется в особом отношении египтян к письму: у египтян письменность была ключом к бессмертию. Это была магическая форма, в которой сами линии означали жизнь, могущество. Некоторые иероглифы были настолько сильны, что воспрещалось наносить их в магическом месте; их можно было рисовать или вырезать с учетом особых условий, дабы не привести в действие нежелательные силы. Имя царя, вырезанное иероглифом на монументе или статуе, обеспечивало ему присутствие на земле и после его смерти. Стереть такое имя царя означало убить его окончательно.

Шумеры, более практичный народ, не вкладывали столько смысла в свою письменность.

Как и египтяне, у них было божество, покровительствующее письму — богиня Нисаба, которая также была (насколько мы можем судить) богиней зерна. А египтяне верили, что письменность изобретена богом Тотом, божественным писцом, создавшим самого себя силой собственного слова. Тот был богом письменности, но также и богом мудрости и магии. Он измерял землю, считал звезды и записывал деяния каждого человека, приводимого в Зал Мертвых на суд. Он не суетился, считая мешки с зерном.

Такое отношение к письму стало причиной сохранности иллюстративной формы иероглифов, так как сами картинки считались наделенными силой. В действительности далекие от фонетики иероглифы были удобны в том смысле, что не поддавались расшифровке, если у вас не было ключа к их значению. Египетские священнослужители, владеющие информацией, охраняли границы своих знаний, держа этот инструмент в своих руках. Именно тогда умение читать и писать стало признаком силы.

На деле иероглифы были так далеки от ясности, что способность понимать их значение начала пропадать еще тогда, когда Египет существовал как единая нация, мы находим сведения о говорящих по-гречески египтянах. Еще в 500 году н. э., писавших длинные пояснения связей между знаком и его значением. Например, Гораполло в своей «Иероглифике» объясняет различные значения иероглифа, имеющего вид грифа, отчаянно смело (и неверно) пытаясь выразить связь между знаком и его значением:

«Когда они подразумевали мать, зрение, границы или предвидение, они рисовали грифа.

Мать — так как у этого вида животных нет самцов... гриф отвечает за зрение, так как из всех животных у него самое острое зрение... Знак означает границы, потому что, когда вотвот разразится война, он ограничивает пространство, на котором произошла битва, зависая над ним на семь дней. [И] предвидение — потому что... он ожидает много трупов, которыми обеспечит его это кровопролитие»?

Со временем значение иероглифов полностью стерлось, и письменность египтян оставалась непонятной до тех пор, пока однажды отряд наполеоновских солдат, копая землю для закладки фундамента форта, который Наполеон задумал построить в дельте Нила, не наткнулся на 700фунтовый кусок базальта с тройной надписью, сделанной иероглифами, позднеегипетским письмом, а также по-гречески. Эта скала, теперь известная под названием «Розеттский камень», дала лингвистам ключ, необходимый для начала работы по расшифровке египетской иероглифической азбуки. Таким образом, военные, которые уже и ранее в течение многих веков поставляли ученым материалы, приводившие к открытиям, помогли вернуть возможность прочесть древнейшие поэмы и эпические произведения египтян. Впрочем, великая литература никогда не была независимой от войны — как не может она стряхнуть с себя коммерческую зависимость.

Иероглифы смогли сохранить свою магическую и мистическую природу только потому, что египтяне изобрели для ежедневного пользования новый и более простой алфавит.

Иератическое письмо стало упрощенной версией иероглифического написания с редукцией знаков до нескольких быстро наносимых линий (по У. В. Дэвису — «скорописная версия»



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |


Похожие работы:

«Проект по технологии Одежда для отдыха Выполнили: Васильченко Татьяна Оненко Екатерина. 8 А класс Руководитель: Крицкая Елена Николаевна. МОУ гимназия №7 Хабаровск 2008 Обоснование возникшей проблемы и потребности Скоро наступит лето, мы поедем на море и хочется надеть что-то новое. Мы просмотрели журналы мод, походили по магазинам, но не нашли ничего, что бы нам понравилось, и мы решили сшить себе одежду для отдыха сами. Определение конкретной задачи и её формулировка Когда мы обосновали...»

«Издается по решению Научно-методического совета Государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника Казанский Кремль Под общей редакцией директора Государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника Казанский Кремль, кандидата исторических наук Р.Р. Хайрутдинова Ответственный редактор зам. директора по научно-исследовательской работе, кандидат исторических наук И.Р. Миннуллин Рабочая группа А.Г. Ситдиков, зам. директора по музейным проектам,...»

«УДК 745+159.9+621.38 ПРИМЕНЕНИЕ МЕТОДА АЙТРЕКИНГА ДЛЯ ОЦЕНКИ КАЧЕСТВА ГРАФИЧЕСКОЙ И МУЛЬТИМЕДИЙНОЙ ПРОДУКЦИИ Г.И. Фазылзянова1, В.В. Балалов2 профессор, доктор культурологии, декан факультета Дизайна и визуальных искусств, 1 доцент, кандидат технических наук, заведующий кафедрой дизайна 2 Московский государственный гуманитарный университет им. М.А. Шолохова, Россия Аннотация. Метрологическое обеспечение для получения объективных данных о характере визуального взаимодействия потребителя с...»

«Russian-European Centre for Economic Policy (RECEP) Российско-Европейский Центр Экономической Политики (РЕЦЭП) Развитие конкуренции в отраслях с естественно монопольным компонентом С. Авдашева, А. Шаститко 2005 Moscow | Москва 2005 RECEP This project Tel (7-095) 926-0411 This project is implemented by the is funded by the EU Fax (7-095) 926-0299 Bureau of economic management E-mail info@recep.ru and legal studies Этот проект Web www.recep.ru Этот проект реализует Бюро финансируется ЕС Russia...»

«Андрей Рябов, Горбачев Фонд Постсоветские государства: тупики политико-экономического развития на фоне политико-экономического многообразия Тема моего выступления касается современного состояния и перспектив постсоветского пространства. Тема, которая в последнее время вновь оказалась в фокусе внимания в связи с определенными политическими событиями. Мне хотелось бы абстрагироваться от этих политических событий - интеграционных проектов, парламентских выборов в Грузии и на Украине, приведших к...»

«ГОСТ 21.101-97 Группа Ж01 МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТАНДАРТ Система проектной документации для строительства ОСНОВНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К ПРОЕКТНОЙ И РАБОЧЕЙ ДОКУМЕНТАЦИИ System of design documents for construction Main requirements for design and working documents ОКС 01.100.30* ОКСТУ 0021 _ * В Указателе Государственные стандарты, 2003 г. ОКС 01.080.30 и 01.110. - Примечание КОДЕКС. Дата введения 1998-04- Предисловие 1 РАЗРАБОТАН Государственным предприятием - Центром методологии, нормирования и...»

«Тезисы HighLoad++ 2012 Есть вопросы? Звоните на горячую линию Highload ++ +7 (926) 626 62 75 Предложения, замечания и пожелания кидайте на service@highload.ru Оглавление Секция Архитектуры One Billion Notes as ‘Small Data’: Scaling Evernote through Horizontal Partitioning / Dave Engberg Правильная работа с динамической памятью в высоконагруженных проектах / Максим Пугачев Производительный специализированный поиск: архитектура, область применимости / Илья Шаповалов Как устроен поиск или Как...»

«УСТРОЙСТВО ТЕСТИРОВАНИЯ POST CARD Анохин А.А. – учащийся, Андрухов В.Д. – преподаватель спецдисциплин КГБОУ НПО Профессиональный лицей №12 (г. Барнаул) Внезапно возникшая неисправность вашего персонального компьютера способна внести в размеренный и запланированный ритм жизни отрицательные эмоции, вызвать потерю важных данных, нарушить перспективные переговоры и даже аппетит. Да мало ли чего может случиться с пользователем, когда ваш друг— компьютер начнет бастовать, да еще таким образом (а...»

«УТВЕРЖДЕНО СХЕМА ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ СМИДОВИЧСКОГО ГОРОДСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ СМИДОВИЧСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ ДО 2029 ГОДА УТВЕРЖДАЕМАЯ ЧАСТЬ РАЗРАБОТАНО СОГЛАСОВАНО Инженер-проектировщик Генеральный директор ООО ИВЦ Энергоактив ООО ИВЦ Энергоактив /Н.В.Петров/ /С.В.Лопашук/ 2014 г. м.п. п.г.т. Смидович 2014 г. СХЕМА ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ СМИДОВИЧСКОГО ГОРОДСКОГО ПОСЕЛЕНИЯСМИДОВИЧСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ ДО 2029 ГОДА СОСТАВ ПРОЕКТА СХЕМА...»

«Экономическая социология электронный журнал www.ecsoc.msses.ru Том 4. № 2. Март 2003 Главный редактор журнала – Радаев Вадим Валерьевич, д. э. н., зав. кафедрой экономической социологии ГУ–ВШЭ, первый проректор ГУ–ВШЭ; директор Интерцентра Московской школы социальных и экономических наук. E-mail: radaev@hse.ru Редактор журнала – Добрякова Мария Сергеевна, к. социол. н., зам. директора образовательного портала ГУ–ВШЭ по экономике, социологии, менеджменту. E-mail: mdobryakova@hse.ru...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ТИХООКЕАНСКИЙ ОКЕАНОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМ. В.И.ИЛЬИЧЕВА ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК (ТОИ ДВО РАН) УДК 574.5(265) : 504 № гос. рег. 01200956695 Инв. № УТВЕРЖДАЮ Директор ТОИ ДВО РАН академик _В.А. Акуличев 21 марта 2012 г. ОТЧЕТ О НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЕ по теме: ДИНАМИКА И БИОПРОДУКТИВНОСТЬ ЭКОСИСТЕМ ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫХ МОРЕЙ РОССИИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОЙ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ГЛОБАЛЬНОГО ИЗМЕНЕНИЯ...»

«Г.Е. Владимирова, С.В. Кодан КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ М.М. СПЕРАНСКОГО К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ ОСНОВНЫХ ЗАКОНОВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ Аннотация. В статье рассматриваются характерные четы и трансформация понятия конституция в работах М.М. Сперанского. Особое внимание обращено на его подход к определению юридической сущности и содержания Собрания законов Российской империи 1832 года. Авторы привлекают внимание к особенностям содержания и целям конституционного акта в предреформенном праве....»

«1 Уважаемый читатель! Рады представить Вам четвертый номер учебно-информационного бюллетеня АСВК Семейный врач Казахстана. Он посвящен теме Железодефицитная анемия и включает клинический модуль, тест и новости доказательной медицины. Клинический модуль и тесты по железодефицитной анемии разработаны сотрудниками кафедры семейной медицины АГИУВ кмн Ужеговой Е.Б. и дмн Нугмановой Д.С. Новости доказательной медицины подготовлены преподавателем кафедры семейной медицины АГИУВ, методологом АСВК...»

«1 2 Глоссарий предназначен для врачей и специалистов государственной санитарно-эпидемиологической службы. Он также полезен для специалистов по охране труда, инженерно-технических и профсоюзных работников, страховщиков и др. специалистов, занимающихся проблемами охраны репродуктивного здоровья. В разработке глоссария принимали участие: - Докт.мед.наук М.А. Фесенко, канд.мед.наук. Г.В.Голованева, канд.мед.наук Т.В. Морозова, канд.мед.наук Е.В. Федорова, канд.мед.наук А.А. Потапенко (ГУ НИИ...»

«Ф О Н Д О Б Щ Е С Т В Е Н Н Ы Й В Е РД И К Т Рабочие тетради реформе следствия в России Аналитика, дискуссии, официальные заявления Том 2 период 2012–2013 echr_2-verstka.indd 1 30.11.2013 12:06:14 Ф О Н Д О Б Щ Е С Т В Е Н Н Ы Й В Е РД И К Т Рабочие тетради реформе следствия в России Аналитика, дискуссии, официальные заявления Том 2 период 2012– echr_2-verstka.indd 1 30.11.2013 12:06: Рабочая тетрадь была подготовлена в рамках проекта Исполнение постановлений Европейского Суда по правам...»

«ЦЕНТР ПЕТЕРБУРГСКОЕ ВОСТОКОВЕДЕНИЕ ® m.v VII Серия основана в 1993 году ЦЕНТР 'ПЕТЕРБУРГСКОЕ ВОСТОКОВЕДЕНИЕ' Российская Академия наук Институт востоковедения Санкт-Петербургский филиал Тексты Кумрана Введение, перевод с древнееврейского и арамейского и комментарии А. М. Газова-Гинзберга, М. М. Елизаровой и К. Б. Старковой Санкт-Петербург 1996 ББК Ш161—011 Т 30 Утверждено к печати Ученым советом Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН Серия Памятники культуры Востока...»

«Расселение ветхого и аварийного жилья: судьба квадратных метров Пермь 2012 1 Расселение ветхого и аварийного жилья: судьба квадратных метров. Пермь, 2012 – 24 с. Авторский коллектив: С.Л. Шестаков, А.А. Жуков, Е.Г. Рожкова Издание подготовлено специалистами Пермского Фонда содействия ТСЖ, имеющими давнюю и обширную практику защиты прав граждан по жилищным вопросам. В данном сборнике речь идет о важнейших изменениях, касающихся принципов расселения ветхого и аварийного жилищного фонда,...»

«УДК 330.4+338.3+ 51-77 Е.Ю. Лискина НЕКОТОРЫЕ МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ НАЛОГОВ И СБОРОВ В РОССИИ В статье проанализированы модели налога на добавленную стоимость и налогов и сборов с доходов физического лица в Российской Федерации. Получена реальная зависимость ставки налогового бремени от величины заработной платы. Приведены расчетные примеры. Выявлены следующие противоречия в существующем налоговом законодательстве: способ возмещения налога на добавленную стоимость; ставка налогового бремени...»

«1 Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТУРИЗМА И СЕРВИСА Филиал ФГБОУ ВПО РГУТиС в г. Махачкале Кафедра туризма и сервиса ДИПЛОМНЫЙ ПРОЕКТ на тему: Формирование системы управления муниципальными услугами (на примере г. Махачкалы) по специальности: 080504.65 Государственное и муниципальное управление Гитинов Абдурахман Юрьевич Студент...»

«Каталог продукции' 2012 ЛИНЕЙКА ОПТИЧЕСКИХ СОРТИРОВЩИКОВ Made in Russia ЭЛЕВАТОРНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ: СИЛОСЫ, ЗЕРНОСУШИЛКИ, ТРАНСПОРТНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ ЗЕРНООЧИСТИТЕЛЬНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ ЗАВЫ И КЗСЫ / СЕМЕННЫЕ ЛИНИИ ИНЖИНИРИНГОВЫЙ ЦЕНТР ВОРОНЕЖСЕЛЬМАШ ПРОЕКТИРУЕТ, СТРОИТ, ВВОДИТ В ЭКСПЛУАТАЦИЮ, ОСУЩЕСТВЛЯЕТ ГАРАНТИЙНОЕ И ПОСЛЕГАРАНТИЙНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ ОБЪЕКТОВ ПОСЛЕУБОРОЧНОЙ ЛОГИСТИКИ ЗЕРНА О КОМПАНИИ Май 2012. Чествование ветеранов войны и труда на заводе Воронежсельмаш Уважаемые коллеги, друзья! 95 лет...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.