WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«МОСКВА – ТАМБОВ Министерство образования и науки Российской Федерации Московский педагогический государственный университет Тамбовский государственный технический университет В.Б. БЕЗГИН КРЕСТЬЯНСКАЯ ПОВСЕДНЕВНОСТЬ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Качество обработки пашни выступало залогом хорошего урожая. «Землю под озимые и яровые стараются перепахать три раза», – делился своими наблюдениями в конце XIX в. корреспондент этнографического бюро из Орловской губернии163. В Курской губернии дважды пахали под яровую пшеницу, мак, просо, коноплю, лен. Количество вспашек определялось качеством земли, наличием в ней влаги и особенностями высеваемой культуры Академик Л.В. Милов выявил поразительное многообразие в применении количества и характера вспашек по разным районам страны. Для изучаемого региона в большей мере при вспашке использовалось «двоение»164, что не исключало при необходимости и 3 – 4-х кратные вспашки. Вспашка осуществлялась «загонами». Ширина такого «загона» колебалась от 2,5 до аршин. Середина его была поднята на полторы – три четверти, края имели пологий скат. Между «загонами» имелись борозды для стока воды. Глубина вспашки зависела от качества земли, ее влажности и, конечно же, от свойств высеваемой культуры.

Говоря о качестве обработки полей, не следует забывать о производственных возможностях крестьянских хозяйств. Упреки в адрес земледельцев отдельных исследователей в небрежном отношении к вспашке справедливы лишь отчасти. Порой крестьянин не мог должным образом подготовить землю к посеву не по своему невежеству или лености, а потому что не имел физических сил, а в большей мере хозяйственных возможностей выполнить все необходимые операции. «Сами крестьяне Усманского уезда (Тамбовская губерния) сознают недостатки своего хлебопашества, – писал земский статистик Н. Романов, – но указывают на то, что большинство их не может вести его лучше. Обработка земли бывает плоха и поспешна, потому что лошади у крестьян плохи и много приходится работать у частных землевладельцев. Многие запаздывают со взметом пара и не делают вторичной вспашки, теряя время на работу по найму. Посевы овса и проса без предварительной вспашки земли не считаются правильными, но многие спешат со своими работами для работ в чужом хозяйстве и поэтому делают самое необходимое.

По той же причине посевы всех хлебов у многих бывают несвоевременными»165. Фактор времени, как дамоклов меч, постоянно довлел над русским мужиком. Не спасало положение применение в авральный период женского и детского труда. Низкая рентабельность крестьянских хозяйств в сочетании с необходимостью уплаты податей делало сторонние заработки практически неизбежными.

Часто современные исследователи оценивают хозяйственную деятельность русского пахаря вне учета объективных условий сельского производства. Разве крестьянин не знал о пользе раннего взмета пара? Конечно же, знал, но вынужден был его откладывать до Иванова дня, а то и до Петрова дня все из-за той же пастьбы на парах деревенского стада. В отсутствии и пастбищ паровые земли использовались крестьянами для выгона скота. Наивно было бы предполагать, что русский мужик не знал о том, что поле, перепаханное под зиму, даст больший урожай, чем обработанное весной. Не делали этого потому, что череда неотложных работ в страдную пору и по ее окончанию просто не оставляла для этого С. 141.

Стахович М. История, этнография и статистика Елецкого уезда. М., 1857. С. 33.

См.: Милов Л.В. Указ. соч. С. 102 – 103.

Цит. по: В.В. (Воронцов В.П.) Указ. соч. С. 25.

времени. А в результате «жнивье с осени часто и совсем не вспахивают, а весной сеют зерновые по невзметанному полю»166.

Большое значение, если не решающее, для получения урожая имел верно, выбранный срок сева.

Традиции земледелия, основанные на многовековом опыте, играли в этом главную роль. «День – год кормит» – эта деревенская пословица как раз и выражала решающее значение верного определения сроков сева той или иной культуры. Сев яровых культур (овса, пшеницы) в Тамбовской губернии обычно начинали с «Егория» (9/22 мая). «На Егорий – резвая соха». При определении сроков пахоты и сева прислушивались к мнению стариков, часто им принадлежало решающее слово. В распоряжении стариков, носителей традиции, был весь многовековой опыт хозяйствования на земле предыдущих поколений. Здесь учитывалось все: степень прогрева почвы и воздуха, определяя это по стадиям развития домашних и дикорастущих растений, по поведению насекомых и животных и т.п. Вся эта совокупность примет в сочетании собственного земледельческого опыта позволяла определить максимально благоприятные сроки сева той или иной культуры. Помещик А.И. Кошелев писал о приметах такого рода в середине XIX века: «Настоящий хозяин никогда не пренебрегает подобными обычаями насчет времени посева хлебов. По собственному опыту знаю, что в этом деле, как и во многих других, велика народная мудрость. Не раз случалось мне увлекаться советами разных сельскохозяйственных книг и сеять хлеба ранее обычного времени и всегда приходилось мне в этом раскаиваться»167.

Характерно, что основные полевые работы в селе были «привязаны» к церковным праздникам. Так взмет пара в Тамбовской губернии осуществлялся после «Тихвинской» (26 июня/9 июля), а озимые культуры, как правило, сеяли на Второй Спас (6/19 августа)168. То, что православные праздники в аграрном труде хлеборобов являлись своеобразными вешками, определяющими временные границы земледельческих операций, еще раз доказывает значение веры Христовой в сельском бытие. Представители образованного общества считали невежеством, что крестьянин в праздник не выходил в поле даже в страдную пору. Министр земледелия А.С. Ермолов сетовал по этому поводу: «Опаздывают крестьяне с посевом озимых и яровых. Большой помехой в этом деле служат праздники. Пасха приходится порой в самый сев яровых, а крестьяне празднуют восемь, а иногда и десть дней. А в период сева озимых в первой половине августа, в лучшее время опять ряд праздников Первый Спас, Второй, Успение»169. Что можно сказать на это? Есть хорошая русская пословица «У Бога дней много». Известно, что Пасха праздник «плавающий», и не факт, что она совпадала со временем наилучшей кондиции земли для сева.



Крестьянская память хранила и в качестве назидания передавала из поколения в поколение описания случаев «случайных» и внезапных смертей или увечий тех, кто попытался нарушить запрет на работу в праздник. Эта традиция прошла испытание временем. В наши дни знакомый председатель колхоза (поновому гендиректор ООО) на мой вопрос: «Будешь ли сеять в Пасху?» – ответил, – «А что толку, половина техники сразу поломается, и, не дай, Бог трактором кого придавит! Это уже проверено».

В хозяйственных традициях русского села важное место занимали приемы и способы ухода за посевами. Коллективный крестьянский опыт зафиксировал основные этапы произрастания посевов с учетом локальных условий сельскохозяйственного производства. Например, опахивание (окучивание) картофеля производилось сохой. Количество проходов зависело от качества почвы и погодных условий местности. На легких и сухих почвах было достаточно одного опахивания. На тяжелых почвах, с высоким уровнем грунтовых вод, количество окучиваний увеличивалось170. Традиции крестьянского земледелия требовали от селянина гибкого подхода, оставляли простор для проявления его инициативы. Поколениями крестьян были выработаны необходимые вспомогательные приемы, обеспечивающие благоприятные условия для роста посевов и их созревания. Но даже тогда, когда крестьянин сделал все как положено, он не мог быть до конца уверен в том, что получит ожидаемый урожай. «Человек предполагает, а Бог располагает». И сегодня в условиях передовой агрикультуры и современной техники сельскохозяйственное производство остается наиболее рискованной формой бизнеса. Крестьянин в своих трудах традиционно полагался на волю Божью. И в этом уповании не следует видеть распространенный «авось». Это было четкое осознание ограниченности человеческой тщеты и могущества Творца.

Страда – самое напряженное время для русского крестьянина, пик его производственной активности. Обычными орудиями уборки хлеба для крестьян служили коса и серп. Использование их в жатве различалось даже в пределах одного уезда. Священник Павловского уезда Воронежской губернии В.Ф.

Никонов о приемах жатвы хлебов писал следующее: «Около Петрова дня поспевает рожь. В южных сеЕрмолов А.С. Наши неурожаи и продовольственная помощь. Ч. II. СПб., 1909. С. 147.

Цит. по: Громыко М.М., Буганов А.В. О воззрениях русского народа. М., 2000. С. 279.

Тамбовский областной краеведческий музея. Отдел фондов. … Отчет С.В. Кузнецова. С. 2 – 3.

Ермолов А.С. Указ. соч. С. См.: Тамбовский областной краеведческий музея. Отдел фондов … Отчет С.В. Кузнецова. С. 12 – 13.

лениях рожь, как правило, косят, а в северных – жнут»171. Яровые культуры в селах Центрального Черноземья убирали преимущественно косами. Рационализаторская мысль русского мужика создала несколько модификаций этого, казалось бы, примитивного орудия. Нехитрые приспособления к косам (крюк), «литовка» позволяли производить уборку тех или иных культур наиболее эффективно. Озимую рожь жали серпом. Серп использовался также, если колосья овса и ячменя были густые, высокие, с крупным зерном. Крестьяне считали, что «серповая уборка аккуратнее косовой». Она хотя и требовала больше времени и сил, зато была более тщательной, с наименьшими потерями зерна. Большую роль играл фактор времени, когда в краткую страдную пору приходилось одновременно «и пахать, и сеять, и жать». Поэтому зерновые для поспешности нередко приходилось убирать косой. Этнограф М.М. Громыко верно указывает на многообразие приемов жатвы, гибкого чередования орудий уборки крестьянами в зависимости от времени суток, культуры, зрелости зерна и т.п. Сжатый или скошенный хлеб вязали в снопы. Для первичной просушки их оставляли в поле, составляя в «крестцы». Обычно в крестец входило 13 снопов. Крестцы стояли в поле недели две, а затем их перевозили на ток. Обмолачивали зерновые, как правило, цепами. Просушенные снопы раскладывали рядами на току, а «молотильщики» с цепами становились в два ряда (один против другого) и выколачивали зерно. Затем зерно провеивали, подбрасывая его вверх деревянными лопатами при легком ветре, в результате чего оно отделялось от мякины173.

Повседневный труд русского земледельца, основанный на хозяйственном опыте предыдущих поколений, характеризовался традиционными, и, в целом, рациональными приемами обработки земли.

Орудия труда были не столь примитивны и позволяли хлеборобам достаточно качественно производить необходимые технологические операции.

В условиях экстенсивного характера развития аграрного сектора поиск новых посевных площадей закономерно вел к распашке ранее необрабатываемых земель. По сведениям Центрального статистического комитета распаханность земель в середине 80-х гг. составляла в среднем по губерниям: Воронежская – 68, Курская – 79, Орловская – 63, Тамбовская – 66 %174. Площадь пашни в Воронежской губернии составила к 1887 г. 69,7 %, местами доходя до 90. «В районе Центрального Черноземья состав крестьянских угодий за время, истекшее с О целине и степях теперь нет и помину. Стремление к увеличению площади посевов повлекла за собой распашку обширных лесных площадей, повсеместно наблюдается исчезновение луговых пространств, пастбищ и выгонов. Распашка коснулась склонов и крутостей не только по балкам и логам, но даже по берегам рек»175. Сведение естественной растительности на водоразделах и поймах рек, образование эрозионной сети, дренирующей территории, привело к изменению водного баланса. Уменьшился запас грунтовых вод, понизился их уровень. Это в свою очередь привело к обмелению рек, сокращению их 1898 г. «перегоны скота за 15 – 18 верст к водопою выходят из ряда исключений».

В начале ХХ в. эта тенденция сохранялась. Например, в Тамбовской губернии удельный вес пашни стал приближаться к запредельному показателю в 80 %, сводя до минимума территории под лесами и кормовыми угодьями. В масштабах Тамбовской губернии в период с 1900 по 1917 гг. площадь лесов, лугов и пастбищ снизилась с 55 до 30 % от общей площади, что означало довольно быстрое превращение в пашню других категорий земель. Наиболее резкие изменения коснулись лугов: более чем на полоНиконов В.Ф. Быт и нравы поселян-великороссов Павловского уезда Воронежской губернии. СПб., 1861. С. 10.

Подробнее см: Громыко М.М. О воззрениях русского народа … С. 288 – 289.

Тамбовский областной краеведческий музея. Отдел фондов … Отчет С.В. Кузнецова. С. 16.

См.: Вернер И.А. Курская губерния. Итоги статистического исследования. Курск, 1887. С. 109.

Бржеский Н. Очерки аграрного быта крестьян. Земледельческий центр России и его оскудение. СПб., 1908. С. 17.

См.: Алексеенко С.С., Курлов В.В. Антропогенная трансформация ландшафтов Воронежской губернии во второй половине XIX в.

// Население и территория Центрального Черноземья и Запада России в прошлом и настоящем. Материалы рег. конф. по ист. демограф. и С. 157.

вину они сократились в Спасском, Козловском, Лебедянском и Усманском уездах, почти на две трети – в Тамбовском177.

С середины XIX в. в регионе активно шел процесс вырубки лесов, что привело к значительному сокращению к концу века лесных массивов. Причина этого явления заключалась в стремлении сельского населения увеличить размер пахотных земель. И.А. Инцертов, описывая состояние природных богатств в Козловском уезде Тамбовской губернии, отмечал: «Все сведено, все леса – большие и малые вырублены, места, ими занимаемые, расчищены и обращены под пашню»178. Земские источники содержат множество примеров варварского истребления лесов. Крестьяне, получившие к земельным наделам лесной участок, стремились обратить его в пашню. Так, крестьяне села Куликово Усманского уезда Тамбовской губернии имели леса 116 десятин и в первое трехлетие после его получения поспешили весь вырубить, а место расчистили под пашню179. Подобная картина наблюдалась и в других уездах губернии.

Например, крестьяне села Крюково (Молчаново) Хмелевской волости Козловского уезда весь лес вырубили и отдали под распашку180. Вырубка лесов была продиктована практикой крестьянского землепользования и потребностью хозяйств в строительном материале и дровах. Думаю, что вряд ли можно говорить о развитой экологической культуре крестьянства. Однако по мере сокращения лесных угодий, сельские общества все чаще прибегали к мерам, направленным на сохранение и охрану общинных лесов. Анализ производственной деятельности крестьянства показал, что жители села сознавали необходимость природоохранных мероприятий и применяли их в своей повседневной практике. Так, в ряде сельских общин Липецкого уезда крестьяне разводили лес. Посадка молодых саженцев производится как мирское дело, по равномерной разверстке труда и под наблюдением старосты181. Эти действия носили прагматический характер и были направлены на приведение среды обитания в состояние, пригодное для жизни и хозяйствования.

В результате истребления лесов сельское население столкнулось с проблемой оврагообразования.

По словам одного из членов орловского уездного комитета «в непомерном развитии оврагов виновато само крестьянское население». В Корочанском уезде Курской губернии вследствие образования оврагов, культурная площадь каждое десятилетие уменьшалась на 2 %, в некоторых волостях под оврагами числится около 2/5 всех площадей182. Для крестьян борьба с оврагами в огромном большинстве случаев была немыслима. Общинное владение при крайнем малоземелье, недостатке выпасов, растянутость и раздробленность наделов, полное отсутствие знаний, средств, инициативы препятствовали этому. На собрании в Борисоглебской земской управе констатировалось наличие множества оврагов, ежегодно увеличивающихся от усиленной распашки земель. Мер к сокращению их роста, кроме вывоза крестьянами навоза, не предпринималось183. Ситуация изменилась в начале ХХ века. В 1900 году было выдано пособие Теплинскому обществу для укрепления оврага Гончаров Верх, и начаты работы по укреплению оврага Чернявского, лежащего на границе Лебедянского и Елецкого уездов Тамбовской губернии. Для закрепления и облесения летучих песков устраивались питомники. Одним из первых организацией питомника занялось Больше-Хомутецкое общество Лебедянского уезда. Оно отвело для него 2 десятины под предполагаемую площадь облесения 500 десятин184.

Проблема экологической составляющей крестьянской экономики, безусловно, требует дополнительного изучения. Но утверждать, что крестьяне не проводили природоохранительные мероприятия, было бы неверно. Правда, возможности в этом вопросе сельского мира были ограничены. Однако следует отметить, что когда такие средства находились, они употреблялись, исходя из приоритета коллективных интересов, именно на восстановление общинных угодий. Современник, представитель просвещенного общества, по этому поводу писал следующее: «Мир лишь в редких случаях тратился на улучшение своей поземельной собственности, на такое улучшение он жалеет даже затраты простого труда.

Затем и в этих немногих случаях он исключительно обращает внимание на те виды угодий, которые вполне остаются в общинном владении, т.е. лес, и на луга, где доля каждого домохозяина идеальна Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 478. Оп. 2. Д. 233. Л. 24.

Цит. по: Черменский П. От крестьянского права к Октябрю в Тамбовской губернии. Очерк экономики и культуры дореформенного периода 1861 – 1917 гг. Тамбов, 1928. С. 30.

Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. Т. 9. Тамбов, 1885. С. 22.

Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. Т. 2. Тамбов, 1881. С. 120.

Вениаминов П. Указ. соч. С. 210.

Масальский В. Овраги черноземной полосы России, их распространение, развитие и деятельность. СПб., 1897. С. 9.

С. 27, 28.

большей частью, отводится ежегодно на новом участке. Общинное земледелие наименее благоприятствует улучшению самых ценных частей надела: пашни и огородов»185.

Низкая агротехника и недостаточное использование удобрения ставили земледельцев в зависимость от природных условий. Изменение климата в конце XIX в. происходило по всей черноземной полосе.

Об этом писал в своих воспоминаниях сын Л.Н. Толстого Сергей. Его свидетельства относятся к 1873 г., но описанные им явления, очевидно, были и в последующие годы. Он сообщал: «Поэтому если пшеница плохо родилась, а это случалось очень часто, потому что урожай зависел от того, пройдет ли два-три дождя в мае, то они (крестьяне) не только терпели большие убытки, но и голодали. Это было неправильное, а какое-то азартное земледелие»186. Если это и был азарт, то скорее азарт игрока в «русскую рулетку». Большинство крестьянских хозяйств не располагало достаточным продовольственным резервом, и каждый неурожайный год был для них тяжелейшим испытанием.

Влияние засух было связано с уменьшением лесов, развитием оврагов и изменением климата. Так, на собраниях в комитетах по нуждам сельскохозяйственной промышленности в начале ХХ в. отмечалось: «Климат центральной России изменяется к худшему, и это изменение с каждым годом прогрессирует, чем и объясняется падение урожайности. Причина тому – уничтожение лесов, увеличение посевной площади и разрастание оврагов. Безлесье и овраги иссушают землю, мешают задержанию на ее поверхности снега и дождей, и засуха действует привольно, не встречая себе ни в чем помехи»187. Традиция земледельческого труда выработала у русского мужика четкое осознание того, что состояние его хозяйства зависит в большинстве своем от природных условий. Спустя четверть века, тамбовский крестьянин писал в «Крестьянскую газету»: «Климат в последние годы принимает тропический характер: с весны по исчезновению снега, не обрадует сердце крестьянина живительный дождик. Горестно смотреть крестьянину на погибающие хлеба, видя грядущий голод и сопряженные с ним лишение скота и вымирание обитателей земли»188.

Следует признать, что изменение природно-климатических условий во многом являлось результатом хозяйственной деятельности русского крестьянства. Неурожай, повторяющиеся с завидным постоянством (раз в 7 – 9 лет), череда голодных лет, особенно голод 1891 года, все это побуждало крестьян искать пути рационализации своей хозяйственной деятельности, совершенствовать приемы обработки земли.

В условиях отсутствия свободных площадей увеличение производства сельскохозяйственной продукции, возможно, было только повышением плодородия почв. Истощение почвы стало главной проблемой, с которой столкнулось крестьянство Центрального Черноземья в начале 1890-х гг. Воронежский губернатор в отчете с тревогой сообщал: «Производительные силы земли год от года видимо истощаются, так что по наблюдениям старожилов, за последние 20 – 25 лет, урожайность уменьшилась почти вдвое. Одновременно с истощением земли умножается количество сорных трав»189.

Неблагоприятные последствия хозяйственной деятельности в сочетании с ухудшением климатических условий подвигли крестьян к поиску возможностей повышения урожайности крестьянских наделов при сохранении традиционной системы полеводства.

Повышения плодородия земли крестьяне традиционно добивались посредством удобрения полей навозом. Вывоз навоза и способ его внесения зависел от качества почв. Навоз использовался только в отношении озимых культур, так как рожь была более устойчива к сорняку. Удобрение парового поля осуществлялась не часто. Причины того заключались в недостатке скота, использовании сушеного навоза для отопления, удаленность земельных наделов. Удобрения пара навозом производилось в Петровский пост, начиналось в середине и завершалось к концу июня.

Отдаленность крестьянских наделов от усадьбы было главным препятствием для их удобрения. Навоз в селе вывозился только на ближние участки. Селяне не обладали навыками экономического расчета и, конечно же, не могли рассчитать величину затрат и определить доходность той или иной операции.

Но мужик располагал хозяйственной смекалкой, за его плечами был производственный опыт поколений. Все это подсказывало ему, что возить навоз на дальние участки невыгодно. Даже многие состоятельные крестьяне с. Атюрев Темниковского уезда Тамбовской губернии считали невыгодным вывозку навоза дальше, чем на 5 верст190. Наличие такой традиции подтверждалось выводами дореволюционных ученых. По мнению экономиста Ф. Бара, каждая верста расстояния от усадьбы до поля уменьшала доГоловин К. Община в литературе и действительности. СПб., 1887. С. 29.

Толстой С.Л. Очерки былого. М., 1956. С. 28, 30.

Скрипицын В.А.. Природные препятствия сельскому хозяйству. СПб., 1903. С. 4.

РГАЭ. Ф. 396. Оп. 2. Д. 60. Л. 75.

Библиотека РГИА. Всеподданийший отчет Воронежского губернатора за 1890 г. С. 6.

Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. Т. 4. Тамбов, 1882. С. 71.

ход хозяйства на одну треть. Он в частности писал: «При вывозке навоза на пашни, находящейся на расстоянии версты от хлевного двора можно сделать в известное время 15 – 18 оборотов, при удалении в 2 версты – 5 – 6 оборотов, при расстоянии в 3 – 5 верст одна вывозка навоза может нередко стоить более того хлеба, который народится от него на поле»191. Таким образом, дальноземье отдельных крестьянских наделов являлось главным препятствием для их удобрения. Сталкиваясь с этой проблемой в череде будничных забот, крестьяне еще раз убеждались в нерациональном расположении участков пашни.

Другой причиной слабого удобрения полей являлся недостаток навоза, который возник по причине сокращения поголовья скота в крестьянских хозяйствах. Это в свою очередь являлось результатом фактического отсутствия выгонов и пастбищ. Уже в середине 80-х гг. XIX века пашня в Тамбовской губернии составляла 68 % всех земельных угодий. По данным земской статистики в северных уездах Тамбовской губернии на паровую десятину вывозили лишь 700 – 900 пудов, при потребности в 2400 пудов. В южных малолесных уездах навоз и солома использовались на топку192. В орловской деревне на вопрос:

«Почему крестьяне не вывозят на поля навоз?». Они, с раздражением, отвечали: «Где унаваживать, когда протопиться нечем»193. Даже там, где навоз был в достатке, крестьяне были вынуждены продавать его в помещичьи хозяйства194. Они делали это с целью пополнить свой тощий бюджет. Действия крестьян диктовались хозяйственной нуждой.

Периодические переделы земли в сельских общинах не были препятствием для удобрения крестьянских наделов, как это утверждали критики общинных порядков. В качестве подтверждения этого вывода приведем результаты наблюдения А.А. Риттиха. Последовательный противник формы общинного землепользования (тем ценнее его мнение), он в своем исследовании писал: «В местностях, где начиналось удобрение полей, сроки жеребьевок удлинялись или совсем прекращались, унавоженные полосы переделялись отдельно от не унавоженных или совсем исключались из передела. Большинство общин, сохраняя переделы, нашло возможность перейти к травопольному хозяйству»195. В одном из обществ Моршанского уезда Тамбовской губернии приговором сельского схода было решено: сделать новый передел всех полей сроком на 20 лет и при этом обязать всех крестьян свои полосы в полях унавоживать.

За несоблюдение данного решения предусматривались штрафы196. Знаток хозяйственной жизни сельской общины В.П. Воронцов в конце XIX в. сообщал, что «в Острогожском уезде Воронежской губернии удобрение полей только начинается, тем не менее, многие общины уже установили для жеребьевок длинные сроки. А в ряде мест Центрального Черноземья коренные переделы не касались удобренных участков»197. На мой взгляд, это выступало еще одним подтверждением хозяйственной гибкости общины, ее способность адекватно реагировать на производственные потребности крестьянских дворов. Общинное земледелие было восприимчиво к новациям и способствовало их внедрению.

Исторически сложившиеся трехпольная система земледелия в наибольшей мере соответствовала как объективным условиям хозяйствования (почва, климат), так и экономическим возможностям крестьянских дворов. «Живучесть трехпольного севооборот, – по мнению историка Л.В. Милова, – помимо действенности фактора целесообразности и рациональности опиралась и на натуральный характер крестьянского хозяйства»198. В конце XIX – начале XX в. в губерниях Центрального Черноземья трехпольная система полеводства являлась господствующей. В большинстве своем просвещенное общество воспринимало трехполку как хозяйственный анахронизм, фактор, сдерживающий интенсификацию сельского хозяйства. Крестьянство же продолжало упорно придерживаться традиционной системы полеводства. На все предложения перейти к более рациональным приемам земледелия они неизменно отвечали, что «будем хозяйствовать, как отцы и деды». И в этой мужицкой твердолобости был свой резон. Трудно спорить с тем, что трехпольный севооборот снижал долю производственного риска. Высокая доля распаханности земель в регионе фактически исключала возможность обновления пашни, делая систему замкнутой. Исключение составляло то, что в отдельных местностях дальние участки на 3 – 4 года увоБар Ф. Коренное преобразование крестьянского хозяйства и общинного землевладения. М., 1895. С. 41.

Иванюков И. Крестьянское хозяйство Тамбовской губернии (по данным земской статистики) // Русская мысль. 1887. Кн. 1. С. 6.

Бржеский Н. Указ. соч. С. 11.

В.В. (Воронцов В.П.) Указ. соч. С. 30.

Риттих А.А. Зависимость крестьян от общины и мира. СПб., 1903. С. 50.

Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. Т. 3. Тамбов, 1883. С. 76.

В.В. (Воронцов В.П.) Указ. соч. С. 125, 126.

Милов Л.В. Указ. соч. С. 45.

дили в залежи, используя их в качестве сенокоса. Вновь поднятые залуженные участки давали обильный урожай.

Трехпольная система земледелия была не столь примитивна. Структура крестьянских посевов определялась всей совокупностью условий хозяйствования: качеством почвы, особенностью ландшафта, климатом и пр. Например, в Тамбовской губернии лучшие земли отводились под просо, в землях похуже сеяли овес. В низинах, на неудобьях выращивали горох или чечевицу. Паровое поле служило традиционным средством повышения плодородия. Большой проблемой для крестьянства черноземной полосы являлась засоренность почвы. По свидетельству источников, сорняки часто «забивали» хлеба, снижая и без того невысокую урожайность. Повседневным и распространенным в Черноземье приемом борьбы с дикорастущими растениями выступала толока. На использование парового поля для выгона скота селян толкало отсутствие пастбищ. Крестьяне выгоняли скот на пары, которые быстро покрывались ненужной растительностью. В течение 10 – 15 дней, а иногда и более, скот выедал, выбивал копытами сорняки. Крестьяне говорили, что «где более скот ходит, и земля от травы лучше выбита, там отменно хороший хлеб родиться»199. Толока давала определенный эффект в борьбе с сорняками, но одновременно вела к уплотнению поверхностного слоя и отодвигала сроки взмета пара. Данный агротехнический прием сохранялся в регионе и в первой четверти ХХ в. По воспоминаниям старожил села Новотомникова Моршанского уезда Тамбовской губернии, в 1920-е гг. на сельском сходе волостной агроном призывал селян осуществлять ранний взмет пара. Мужики возражали, указывая на то, что в таком случае негде будет пасти скот200. Все стороны крестьянского производства были взаимосвязаны и взаимообусловлены, поэтому всякая новация в одном из его компонентов неизбежно вызывало изменения в системе в целом.

Объективные условия развития русской деревни вели не только к модернизации традиционной системы полеводства, но к поиску возможностей перехода крестьянского земледелия на многополье. Дальнейшее увеличение населения при ограниченности пахотных земель неизбежно вели к интенсивному использованию сельскохозяйственных угодий. Земельные переделы к началу ХХ в. достигли своего возможного максимума. Доведя земельно-распределительный механизм до совершенства, крестьяне с точки зрения землеустроительной техники вполне могли освоить земли на четырех и более полей201.

Критики общинных порядков непременно обращали внимание на существование в крестьянском землепользовании принудительного севооборота. Они считали, что диктат общины в порядке чередования культур сковывал хозяйственную инициативу селян. В данном случае происходила элементарная подмена понятий, причину путали со следствием. На это обратил внимание еще П. Вениаминов. В своем фундаментальном труде он справедливо замечал: «Принудительный севооборот происходил не от общинного земледелия, а от малоземелья, от необходимости обращать в выгон луг, жнивье и пар. Во многих местах устанавливать принудительный севооборот заставляет такая чересполосица, при которой проезд к одним полосам лежит через другие чужие полосы. Если при таком расположении полос каждый стал бы сеять что угодно, то с многих полос нельзя было бы совсем собрать урожай, не испортив при этом урожай соседей. Малоземелье и чересполосица – вот причины, заставляющие крестьян прибегать к принудительному севообороту»202.

Следует признать, что власть адекватно реагировала на сложившую в селе практику регулирования севооборота, придав ей правовую основу. Сенатским решением от 10.09.1891 г. за сельским обществом признавалось право вмешательства в хозяйственную обработку и способы культуры, производимые отдельными домохозяевами на их надельных участках мирской полевой земли. Итак, принудительный севооборот диктовался объективными условиями крестьянского землепользования. В то же время у хлебороба оставалось достаточно простора для проявления хозяйственной сметки. Урожай, собранный с двух соседних полос, различался порой существенно. Не это ли подтверждение тому, что при равных стартовых условиях, свою роль играли навыки и опыт земледельцев?

Процесс модернизации вызвал соответствующие изменения в системе крестьянского полеводства.

Оставаясь в целом натурально-потребительским, крестьянское хозяйство во все большей мере вынуждено было ориентироваться на рыночную конъюнктуру. Это отразилось на системе севооборота. В начале ХХ в. ряд сельских обществ региона стали практиковать травосеяние. Под воздействием деятельности участковой агрономии отдельные сельские сходы принимали решения о переходе на многополье.

В посевных площадях увеличилась доля технических культур. Так, в Тамбовской губернии за период с Он же. «Не поле кормит, а нива» (о роли архаичных элементов в русском земледелии XVIII века) // Аграрные технологии в России IX – XX вв. Материалы XXV сессии Симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. Арзамас, 1999. С. 7 – 23.

Тамбовский областной краеведческий музей. Отдел фондов … Отчет С.В. Кузнецова. С. 2.

Ефременко А.В. Земская агрономия и ее роль в эволюции крестьянской общины. Ярославль, 2002. С. 110.

Вениаминов П. Указ. соч. С. 193.

1881 по 1917 гг. посевные площади, занятые под картофелем и сахарной свеклой, выросли в 2 раза.

Традиционная система земледелия демонстрировала свою гибкость и возможность модификации под влиянием менявшихся условий хозяйствования.

Другой причиной сдерживающей интенсификацию крестьянских хозяйств являлось дальноземье.

Отдаленность крестьянских наделов от усадьбы существенно увеличивала затраты по их обработке.

П.Н. Соковин в своей работе «Длиноземье и чересполосность крестьянских наделов в Курской губернии» пришел к выводу, что чем дальше участок земли, тем больше требуется затрат труда и капитала;

по достижению известного предела, затраты эти увеличиваются на столько, что поглощают все доходы с отдаленного поля, и его обработка становится убыточной203. По данным обследования, 4030 общин в 13 уездах Курской губернии только 54 % общин владели надельными землями на расстоянии не более 3-х верст от усадьбы. 753 общины или 18,7 % имели расстояние до своих полей от 3 до 5 верст. У В Корочанском уезде 51 община располагала участками земли на расстоянии 15 – 40 верст от усадебной оседлости. Две общины Новооскольского уезда даже имели отдельные особники в Воронежской губернии в 40 – 60 верст. В Трубчевском уезда Орловской губернии около 50 общин имели не только сенокосные, но и пахотные земли в 10 и более верст. В виду такой отдаленности владельцы не могли обработать эту часть своего надела и вынуждены сдавать их за самую ничтожную плату, вносимую нередко водкой, а не деньгами204.

Сильно страдали крестьянские хозяйства от многополосицы. По данным обследования, 12 уездов Европейской России, проведенного по инициативе ГУЗиЗ в 1913 г., дворы с 21 и более полосами составляли в общей сложности 28,6 %. Дворов с 1-3 полосами было всего 9,8 %205. Проблема многополосицы в полной мере была характерна для крестьянских хозяйств центрально-черноземной деревни. В начале ХХ в. в Воронежском уезде из 289 общин только 4 имели по одной полосе, а 169 общин имели свыше 10 полос206. Многополосица увеличивала затраты рабочего времени и снижала эффективность обработки крестьянских полей.

Проблемы дальноземья и многополосицы могли быть решены только посредством землеустройства.

Приближение земельных наделов к крестьянской усадьбе выступало непременным условием интенсификации аграрного производства. В условиях модернизации страны, сопровождавшейся неизбежным ростом товарности крестьянских хозяйств, это задача была наиболее актуальной. Известный аграрник Н.П. Огановский писал по этому поводу: «Интенсификация земледелия требует, прежде всего, приближения земледельца к земле. Как показывает статистические исследования, предельное расстояние для вывоза навоза на поле составляет не более двух верст от усадьбы. При увеличении числа вспашек, бороновок и прочих полевых работ, опять таки только сокращение расстояния дает возможность более интенсивной обработки земли»207. Столыпинское землеустройство наряду с другими задачами было призвано решить и эту проблему.

Проблема аграрного перенаселения в губерниях Центрального Черноземья стояла особенно остро.

Демографическая ситуация конца XIX в. характеризовалась высоким естественным приростом сельского населения. Вне зависимости от порядка землепользования крестьяне по мере увеличения населения сталкиваются с проблемой малоземелья. Например, в обществе бывших государственных крестьян Казачьей слободы Богословской волости Данковского уезда Рязанской губернии земля была поделена при ревизии 1858 г. на 693 души. Первый передел состоялся в 1880 г. земля была поделена на 950 наличных душ, второй передел 1891 г. – 1062 наличных души, третий в 1901 г. – 1190. Увеличение числа мужских душ в процентах выглядела следующим образом: 1880 г. – 37, 1891 г. – 53, 1901 г. – 72 %208.

По мере роста крестьянского населения неизбежно происходило уменьшение величины среднедушевого надела. В среднем по Тамбовской губернии в середине 80-х гг. на наличную мужскую душу приходилось – 2,5 десятины. Размер душевого надела на территории губернии не был одинаковым, он варьировался по уездам, иногда весьма значительно. Так, на душевой надел приходилось земли в Борисоглебском и Липецких уездах – 3,4 дес., а в Шацком – 2 дес. Были общины, где душевой надел доходил до 8 десятин, а в других он не достигал и десятины209. Наделами в 2,5 дес. в Елецком уезде владели 66, Цит. по: Бржеский Н. Указ. соч. С. 62.

Бржеский Н. Указ. соч. С. 60 – 61, 62.

Дубровский С.М. Столыпинская земельная реформа. Из истории сельского хозяйства крестьянства России в начале ХХ века. М., 1963. С. 279.

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 279. Оп. 2. Д. 119. Л. 161.

Огановский Н.П. Аграрная реформа и кооперативное земледелие. Пг., 1919. С. 25.

% крестьянского населения. В Сужданском уезде Курской губернии приходилось в среднем 5,8 дес. на одного домохозяина или 1,03 дес. на наличную душу. Но около 28,5 % от общего числа домохозяев имели участки менее 3 дес. на двор210. Аналогичное положение было и в Орловской губернии. В Ливенском уезде на 280 тыс. населения приходилось 270 тыс. дес. земли, что составляло менее одной дес. на душу211.

Земли крестьянам катастрофически не хватало. Переселения конца XIX – начала XX в. были незначительны и проблему аграрного перенаселения не решали. Крестьяне с все большим вожделением взирали на соседние экономии помещиков. Существующий надел не гарантировал условия физического выживания сельской семьи. Сносное существование крестьянского двора в регионе мог обеспечить посев в 10 десятин. По данным 1905 г. в Тамбовской губернии менее 10 дес. было у 98,2 % бывших помещичьих и 78,1 % бывших государственных крестьян. Социальная напряженность в деревне возрастала прямо пропорционально сокращению размера крестьянского надела.

Проблема имела и другую сторону. Крестьянское малоземелье выступало мощным побудительным мотивом для интенсификации сельскохозяйственного производства. Не случайно, что в Тамбовской губернии бывшие помещичьи крестьяне имели более высокую культуру земледелия, чем бывшие государственные. Так в Козловском уезде удобряли свои поля малонадельные общины бывших владельческих крестьян. Хотя удобрение в Воронежской губернии распространено мало, тем не менее, оно больше практиковалось у помещичьих крестьян и при том со времени крепостного права. Первые попытки удобрять землю в Борисоглебском уезде Тамбовской губернии, Обоянском уезде Курской губернии были сделаны по преимуществу бывшими владельческими крестьянами212. Таким образом, именно ухудшение условий хозяйствования, выразившиеся в измельчении надела и истощении почв, стимулировали использования рациональных приемом обработки земли.

Дефицит земли по причине значительного прироста сельского населения вызывал настоятельную потребность в расширении посевных площадей. Традиционным решением этой проблемы в деревне являлась аренда. По данным земской подворной переписи 1880 – 1884 гг. тамбовское крестьянство арендовало у помещиков 441 539 дес. земли.

В число этих арендаторов входило 107 950 крестьянских хозяйств или 34,1 % всех крестьянских дворов213. В Орловской губернии размер арендованной крестьянами земли составлял 179 122 дес. или 10% к общему числу надельной земли. Из них в краткосрочной аренде находилось 117 800 дес., долгосрочной – 61 322 дес214.

Аренда носила преимущественно краткосрочный характер. Одной из главных причин развития вненадельческой аренды, в особенности краткосрочной, является постоянная нужда крестьян в продовольствии. По Орловской губернии аренда на один год имела место в 2076 обществах или в 50,2 % всех обследованных обществ, а на несколько лет в 604 обществах, т.е. 12,2 %215.

Крестьяне вынуждены были прибегать к аренде в виду отдаленности их пашенных участков. В первую очередь это касалось крестьян, живущих в разных селениях, но имеющих один общий надел. В содержании отчета сенатора С. Мордвинова о ревизии Воронежской губернии приводился пример такой хозяйственной ситуации. Крестьяне сел Гвазды и Клеповки Павловского уезда были вынуждены сдавать часть своих земли крестьянам соседних сел по 2 р. 50 коп. за десятину, а сами снимали ближе наБржеский Н. Указ. соч. С. 11.

В.В. (Воронцов В.П.) Указ. соч. С. 21 – 22.

Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. Т. XIV. Тамбов, 1890. С. 98 – 103.

Кашкаров М. Указ. соч. С. 25.

ходящиеся земли по 6 р.216 В данном случае община шла на дополнительные расходы, связанные с арендой, с целью снижения производственных затрат своих членов.

Увеличения посевных площадей крестьяне региона традиционно достигали за счет аренды земель местных помещиков. Условия аренды были самые разнообразные. Сельский учитель Н. Бунаков в конце 80-х гг. XIX в. по этому поводу писал: «По причине малоземелья крестьяне арендуют («снимают») землю у местных землевладельцев: «исполу», «по-третьям», за отработки, за деньги, из расчета 15 – 16 р. за дес. Арендованная за деньги десятина дает 5 четвертей ржи, что по ценам последних лет, за вычетом семян дает не более 15 – 16 р. дохода»217. В ряде мест аренда помещичьих земель носила отработочный характер. В Тамбовской губернии за 1 дес. арендованной земли крестьяне обрабатывали 1,5 дес. помещичьей земли. Помимо отработок вносили часть арендной платы деньгами от 1,5 до 13 р. (Кирсановский уезд) и от 1 до 8 р. (Моршанский уезд). При денежной аренде размер платы зависел от качества почв и срока аренды земельного участка. Средняя цена при краткосрочной аренде в Тамбовском уезде в 1880-х гг. составляла 15 р. 28 коп., а при долгосрочной аренде – 6 р. 34 коп. Наиболее высокие цены при краткосрочной аренде были отмечены: в Тамбовском уезде – 21 р., Липецком – 22 р., Кирсановском – 24 р. за десятину218. Арендная плата в уездах Орловской губернии с глубоким черноземом составляла – 40 р. за десятину озимого посева и 25 р. за десятину ярового.

Нередко крестьяне не получали от аренды земли ожидаемого хозяйственного эффекта. Например, средняя цена арендованной десятины под озимый посев в Малоархангельском уезде Орловской губернии составляла 20 р. 80 коп. Чтобы получить эти деньги и возвратить семена, необходимо было собрать (9 пудов на семена и 41 пуд по 50 коп. для продажи), но средняя урожайность на крестьянской земле в губернии составляла 45 – 50 пудов, следовательно, посев на арендованной земле мог дать выгоду только в годы урожаев выше среднего219. Таким образом, аренда земли с экономической точки зрения, была для крестьянина маловыгодной, а порой и убыточной. Большее денежное вознаграждение крестьянину сулил найм. Однако он предпочитал арендовать землю, пусть и на невыгодных для себя условиях, ради существования в качестве независимого хозяина. По авторитетному свидетельству В.Н. Воронцова:

«Крестьянин готов на материальные потери лишь бы сохранить нравственные выгоды, связанные с положением самостоятельного хозяина». С точки зрения рыночной экономики, такое положение необъяснимо. Но крестьянин в своей хозяйственной деятельности руководствовался иными побудительными мотивами. Работа не на рынок, а для собственных нужд, не извлечение прибыли, а удовлетворение потребностей крестьянской семьи и двора был доминантой существования жителей деревни220. И опять мы видим, что хозяйственной деятельности русского земледельца был чужд голый экономический расчет. Нравственный принцип был основополагающим в «моральной экономике» крестьянства.

В обретении агрономического опыта русское крестьянство шло путем проб и ошибок. Такой эмпирический подход был характерен для производственной деятельности жителей села в целом. Отсутствие у крестьян знаний о рациональном чередовании культур, научно обоснованном севообороте, принципах травосеяния приводила к тому, что они совершали ошибки, которые можно было избежать. «Культура сельскохозяйственного растениеводства ведется каждым по пословице: «Кто во что горазд, – делился своими наблюдениями в конце XIX в. один из курских землевладельцев. – Кладутся труды и средства на разведение таких растений, которые опытами других давно признаны невыгодными, но об этих опытах никто не знает»221. Соседство с экономиями помещиков-рационализаторов оказывало благотворное влияние на состояние агрикультуры местного населения. Именно передовые помещичьи хозяйства становились для крестьян источником знаний о прогрессивных технологиях. В них крестьяне нередко впервые знакомились с молотилкой, зерносушилкой и т.д. Наблюдая их работу и получая навыки, креМордвинов С. Экономическое положение крестьян Воронежской и Тамбовской губерний. Б.М. Б.Г. С. 18.

Бунаков Н. Сельская школа и народная жизнь. Наблюдения и заметки сельского учителя. СПб., 1906. С.61.

Птушкин Г. М. Развитие капиталистических отношений в деревне Тамбовской губернии в конце XIX – начале XX веков. Автореф.

… канд. ист. наук. Воронеж, 1953. С. 18.

Зверев В.В., Даниэльсон Н.Ф. В.П. Воронцов: капитализм и пореформенное развитие русской деревни (70-е – начало 90-х гг. XIX в.) // Отечественная история. 1998. № 1. С. 160.

В.В. (Воронцов В.П.) Указ. соч. С. 6.

стьяне нанимали машину для собственного пользования, а затем заводили и свою в одиночку или в складчину222.

В большинстве своем маломощные крестьянские хозяйства объективно не имели возможности соблюдать все требования агротехники. Русские пахари прекрасно знали о необходимости периодического обновления семенного материала. Однако, по причине отсутствия денежных средств, в крестьянских хозяйствах годами не проводилось необходимое обновление посевного материала. Отсутствие хороших семян для посева приводило к тому, что крестьяне вынуждены были отказываться от производства той или иной культуры. Как, например, крестьяне Моршанского уезда Тамбовской губернии, которые перевели у себя семена гречихи и, не имея возможности приобрести новые, стали сеять просо223. Дурную шутку с крестьянами играло механическое применение новаций. Бездумное увлечение той или иной культурой приводило нередко к печальным последствиям. Так, крестьянские хозяйства Елецкого уезда Орловской губернии увлеклись клевером, а потом не знали, как его вывести с полей. Причина подобных ошибок заключалась в отсутствии знаний травяного севооборота, свойства кормовых трав, требований к почве, климату, обработке земли224.

Что же лежало в основе хозяйственного консерватизма крестьян? Для изучаемого региона одной из причин этого феномена являлись природно-климатические условия. Тучные черноземы, особенно в начале их эксплуатации, давали богатый урожай. Это сослужило крестьянам дурную службу. Исследователи деревни начала ХХ века причину отсутствия успехов в земледелии крестьян усматривали «в старании выбрать из почвы, как можно больше хлебных продуктов без соответствующей возделки и достаточного удобрения»225. «Русский крестьянин в делах улучшения полевого хозяйства вообще очень консервативен, – констатировал в своем исследовании (1908 г.) С.А. Шпилев. – В губерниях, наиболее плодородных, возлагает больше надежду на силу земли, чем на качество обработки»226.

Другую причину консерватизма сторонние наблюдатели усматривали в особенностях крестьянской психологии, в определенных чертах мужицкой натуры. Тамбовский губернатор в своем отчете императору за 1891 г. сообщал: «Причиной неудовлетворительного состояния крестьянского хозяйства являются не только устарелые системы по возделыванию и уборке хлебных полей, при отсутствии каких бы то ни было знаний о способах ведения хозяйства, наиболее выгодных и рациональных, но еще более крайняя беспечность и нерадения крестьян, при этом с чрезвычайным упрямством придерживающихся старины»227. Большинство дореволюционных исследователей, оценивая производственную деятельность крестьянина, отмечали его трудолюбие, способность работать на пределе физических сил, как говорили в народе «до седьмого пота». Так в чем же проявлялась эта «крайняя беспечность и нерадение»?

В том, что он опаздывал и проводил ее в полном объеме посевные работы? Это происходило не по причине лености русского мужика, а в силу бедности и маломощности его двора. В том, что он в страдную пору не работал в престольный праздник, «бегая» от греха? Так «страх Божий» для православного человека был выше принципа хозяйственной целесообразности. Или крестьянская беспечность выражалась в его провиденциализме, в твердом убеждении в том, что судьба урожая в руках Творца? «Бог захочет и на камушке уродится хлеб» – говорили в деревне. Труд для крестьянина – это не бизнес, а основа его существования. Цель усилий – не извлечение прибыли, а лишь обретение плодов земных необходимых для жизни его и его семьи. Традиции для крестьянина священны. Трудно признать нерадением стремление крестьянина в силу производственных возможностей двора и в рамках существовавших традиций вести свое хозяйство, делая его, по возможности, более интенсивным.

Анализируя природу хозяйственного консерватизма, следует рассмотреть проблему отношения крестьян к новациям в агрономии. Выше уже говорилось об упреках крестьян в хозяйственной косности и слабой восприимчивости к передовому агрономическому опыту. Истоки этого следует видеть как в особенностях крестьянского земледелия, так и в менталитете сельских жителей. Настороженное отношение крестьян к нововведениям в полеводстве вполне объяснимо. Сложившаяся поколениями См.: Васильчиков А.А. О самоуправлении. Сравнительный обзор русских и иностранных земских и общественных учреждений. Т.

C. 98 – 99.

Головин В.К. Указ. соч. С. 141.

система земледелия, может быть, не была достаточно эффективной, но надежно гарантировала постоянный, пусть и минимальный урожай. Всякое изменение в привычной агрикультуре увеличивало степень хозяйственного риска. Любой эксперимент мог вызвать снижение потребления семьи ниже уровня, за которым следовала голодная смерть. Именно такую мотивацию трудовой деятельности крестьянства А.В. Чаянов считал основной, что нашло свое теоретическое обоснование в его теории трудо-потребительского баланса хозяйствующей семьи. Не готовность селян воспользоваться какими-то нововведениями для повышения продуктивности своих наделов он объяснял страхом за свое будущее. Это имманентно присущее крестьянству опасение не позволяло рисковать семейным полем и вынуждало держаться традиционной системы земледелия.

Традиционализм общинного земледелия не исключал возможности модернизации привычного хозяйственного уклада. Инстинкт самосохранения побуждал сельскую общину к необходимости оперативно реагировать на экономические условия, потребности рынка, в конечном счете, учитывать производственные интересы самих крестьян. Способность общины адекватно реагировать на запросы времени, не меняя сути, приспосабливаться к меняющейся обстановке, отмечали еще исследователи дореволюционного периода. В начале ХХ в. А.А. Кауфман писал: «Община не оставалась не изменой и определенным образом подстраивалась под изменившиеся условия. Как и в частновладельческих хозяйствах, исследователи отмечали переход от трехполья к многополью, внедрение технических культур, новых орудий труда, улучшение пород скота, использование кредита, создание кооперативов и тому подобные новшества в общине, которые повышали ее эффективность и не давали убедиться в преимуществах выделившихся хозяйств»228.

Поземельная крестьянская община, как традиционная форма землепользования, могла препятствовать, а в ином случае способствовать внедрению передовой агротехники. Нередко инерция коллективного мышления оказывалась сильнее разумных доводов. «Каждый крестьянин в отдельности человек, как и все другие, понимает всякие улучшения, готов на всякие разные меры, с ним можно во всем искренне столковаться, – писал об общине в 1906 г. И.И. Яковлев. – Сход – другое дело. Во множестве случаев его решения поражают самих крестьян, которые, видя их нелепость, только разводят руками, недоумевают, как все это вышло»229. Для того, чтобы та или иная новация была принята сельской общиной, требовалось время. Она должна была, образно говоря, «пропитаться» этой идеей, поверить в ее хозяйственную целесообразность, убедиться в том, что ее внедрение не увеличит степень производственного риска. После того, как решение миром принято, он употреблял все свое влияние и авторитет для повсеместного и быстрого распространения нововведения на крестьянских наделах. Еще в довоенный период тамбовские агрономы заметили, что агрономическое воздействие лучше осуществлять через общину230. Образно суть этого процесса передал известный публицист начала ХХ века А.А. Чупров.

Он писал: «При общинном хозяйстве всякие нововведения совершаются как-то стихийно: то обычный строй в данной отрасли держится, чуть-ли не веков, а как попадет на новый путь, то вдруг сразу и прорвется и пойдет вперед с неудержимой силой, беспощадно ломая и коверкая старый порядок»231.

Крестьянину были чужды абстрактные понятия. Он охотно и внимательно слушал советы заезжих агрономов, но их рекомендации применял редко. Другое дело, когда крестьянин видел результаты передовых агрономических приемов на опытном поле, а лучше на соседнем наделе своего брата-мужика.

Такой практицизм проистекал из особенностей крестьянской психологии, являлся проявлением сельского менталитета. Крестьянин верил лишь такому доказательству, которое имело характер бесспорной Шпилев С.А. Опыт исследования экономического быта крестьян среднечерноземной полосы России. Радом, 1908. С. 21.

Обзор Тамбовской губернии за 1891 год. Тамбов, 1892. С. 3.

Кауфман А.А. Земля и культура. К вопросу о земельной собственности. М., 1906. С. 21.

Яковлев С.И. Об общине. М., 1906. С. 6.

См.: Есиков С.А. Крестьянское хозяйство Тамбовской губернии в начале ХХ века (1900 – 1921 гг.) Тамбов, 1998. С. 30.

С. 134.

очевидности.232 Прагматизм крестьянского мышления выражался в том, что мужик ничего не принимал на веру. Вот свидетельство самих крестьян. «Говорят, что русский крестьянин туго принимает все, что могло бы улучшить его хозяйство, – писал в 1906 г. крестьянин Д.П. Смирнов, – Неправда. … Иногда, действительно, он недоверчиво относится к разным «новшествам», но тут, думается, вина не в нем. Я заметил, что где все просто, где все испытано практически (курсив мой), где опыт уже показал, что действительно полезно не то, это, крестьянин охотно принимает улучшение»233. Мужик был этаким «неверующим Фомой» и убеждался только в том, что мог потрогать руками и не раз, и не два. Являясь «местным искусством», агротехника не приживалась, если не доказывала свои преимущества на каждом поле, участке. Развитие сети участковой агрономии (подробнее об этом ниже) дало крестьянству возможность крестьянству познакомиться с достижениями сельскохозяйственной науки, увидеть результаты многопольного севооборота, оценить эффективность травосеяния, и т.п. Одним словом, подготовить условия для широкого распространения и применения агрономических знаний в сельской повседневности.

Экономическое развитие крестьянских дворов сдерживала их хозяйственная маломощность. По расчетам кн. А. Васильчикова, в 70-е гг. XIX в. доля безземельных крестьян в Тамбовской губернии составляла 5, а в Курской до 10 %234. Последние два десятилетия ХХ в. характеризовались уменьшением доли душевого надела и роста числа безземельных и малоземельных крестьянских хозяйств. Согласно данным департамента окладных сборов, сельское население 50 губерний Европейской России с 1861 по 1900 г. выросло с 50 млн. до 90 млн. или на 79 %, средний размер на душу мужского пола, составлявший в 1860 г. – 4,8 дес., понизился в 1900 г. до 2,6 дес.235 В губерниях Центрального Черноземья среднедушевой надел был ниже, чем в целом по стране. Об этом свидетельствует приводимая таблица236.

За период с 1861 – 1865 гг. по 1890 – 1895 гг. в целом в Европейской России площадь посева на каждого едока сократилась на 35, а в центрально-черноземных губерниях – на 44 %237.

В характеристике хозяйственного положения русского крестьянства следует учитывать такой показатель как плотность населения, фактор, отражающий нагрузку человеческого общества на окружающую среду. По мнению экономиста Н.П. Огановского, при трехпольной системе земледелия населению становиться тесно при густоте в 40 чел. на кв. версту. Для черноземной полосы он поднимал этот показатель до 50 – 55 человек.238. По данным Ф. Бара плотность всего населения в середине 1890-х гг. составляла в губерниях: Воронежской – 48 человек, Орловской – 50, Тамбовской – 48239. Показатель же плотности сельского населения был значительно выше. Проиллюстрируем это на примере Тамбовской губернии. На одну квадратную версту удобной надельной и купчей земли приходилось постоянного крестьянского населения: в 1881 – 1884 гг. – 72,0 человека, в 1912 г. – 87,0 человек, в 1917 г. – 97,1 человека. Другая проблема хозяйственного развития заключалась в недостаточной обеспеченности крестьянских дворов тягловой рабочей силой. В Тамбовской губернии в 1881 г. безлошадные дворы составляли 24 %, имеющих одну лошадь – 32, 2 – 3 лошади – 36, более трех – 8. Бесхозных дворов (т.е. те, кто не Зубрилин А. Способы улучшения крестьянского хозяйства нечерноземной полосы. М., 1901. С. 134.

Сурин М. Что говорят крестьяне о нуждах деревни. М., 1906. С. 71.

Васильчиков А. Сельский быт и сельское хозяйство в России. СПб., 1881. С. 7.

См.: Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ). Ф. – 58/II. Картон 4. Ед. хр. 4. Л. 21.

См.: Зырянов П.Н. Указ. соч. С. 49.

См.: Степынин В.А. Крестьянство черноземного центра в революции 1905 – 1907 гг. Воронеж, 1991. С. 10.

Государственный архив Тамбовской области (ГАТО). Ф. Р. 761. Оп. 1. Д. 185. Л. 11 об., 14 об.

См.: Сборник очерков по вопросам экономики и статистики Тамбовской губернии. Тамбов, 1922. С. 22.

9 %, безземельных – 4241. По данным за 1880 г., в Елецком уезде Орловской губернии безлошадные крестьянские хозяйства составляли – 22,5 %, а 14,8 % не имели ни лошадей, ни инвентаря242. На рубеже веков ситуация с обеспеченностью крестьянских хозяйств тягловой силой еще более ухудшилась. В Орловской губернии в период 1899 – 1900 гг. из 241 635 дворов не имело лошадей 67 770 или 28 %. Около 18 % крестьянских дворов в губернии не располагало сельскохозяйственным инвентарем243. По данным военно-конской переписи за 1899 – 1901 гг. число безлошадных дворов составляло: в Воронежской губернии – 27,8, в Орловской – 29, в Курской – 25,6, в Тамбовской – 29,4 %.

Слабые крестьянские хозяйства региона были обеспечены усовершенствованными орудиями труда и сельскохозяйственными машинами. Так в Воронежской губернии в конце 80-х – начале 90-х гг.

XIX в. на 231 387 дворов приходилось 237 190 сох и 49 738 плугов, а в 60 192 дворах вообще не было мертвого инвентаря. В 1900 г. число дворов без сельхозинвентаря в губернии составляло 20,1 %. Если принять во внимание только хозяйства с инвентарем, то на 100 приходилось в 1885 – 1887 гг. плугов – 1900 г. соответственно – 16,5; 101,7; 4,7245. Таким образом, оснащенность крестьянских дворов инвентарем к началу ХХ в. была крайне незначительной и не позволяла вести интенсивное производство.

Неизбежный процесс имущественного расслоения деревни активизировал социальные функции сельского общества. Для маломощных крестьянских хозяйств деревенские формы взаимопомощи и трудовой солидарности давали возможность избежать разорения, сохраняли надежду на хозяйственный подъем и обретение более высокого социального статуса.

В ходе столыпинской аграрной реформы, впервые после отмены крепостного права, власть предприняла масштабную попытку преобразовать традиционный уклад жизни русской деревни. Модернизация была направлена на создания условий, направленных на интенсификацию крестьянских хозяйств.

Указ 1906 г. и закон 1910 г. создали необходимую правовую основу аграрной реформы. Основные усилия организаторов реформы были направлены на утверждении в деревне права частной собственности на землю как условия роста сельскохозяйственного производства. Цель землеустройства состояла в устранении чересполосицы, многополосицы и дальноземья посредством отвода земельного участка. Рационально землепользование в сочетании с хозяйственной инициативой должны были привести к повышению доходности крестьянского производства. Снизить избыток сельского населения в центральных губерниях и расширить посевные площади за счет хозяйственного освоения новых районов предполагалось произвести за счет переселения крестьян. Социальная составляющая реформаторских намерений включала в себя ослабление консолидирующей роли общины в борьбе с помещичьим землевладением. Ставка власти на крестьян-собственников неизбежно вела к обострению внутридеревенских противоречий. Таким образом, власть в модернизации агарного сектора преследовала, прежде всего, государственные интересы. Но, насколько эти интересы совпадали с устремлениями самого крестьянства?

Было ли готово крестьянство пожертвовать принципами общинного землепользования ради выгод индивидуального хозяйствования? Ответы следует искать в реакции крестьянства на реформаторские усилия власти.

Столыпинская реформа стала временем испытания жизнеспособности сельской общины. Прочность традиционных устоев в губерниях региона была различной. По данным Земского отдела МВД, на 1 января 1917 г. в Воронежской губернии вышло из общины и укрепило землю в собственность свыше 81 тыс. домохозяев, имевшие свыше 482 тыс. дес. земли. К общему числу дворов это составляло 21 % или около 13 % земельной площади крестьян246. Разрыв части крестьян с общинным землепользованием См.: Иванюков И. Указ. соч. С. 5.

См.: Воейков Д.И. Экономическое положение крестьян в черноземных губерниях. СПб., 1881. С. 2.

См.: Кашкаров М. Указ. соч. С. 43.

См.: Материалы Высочайше утвержденной 16 ноября 1901 г. Комиссии по исследованию вопроса движения с 1861 по 1900 г. благосостояния сельского населения среднеземледельческих губерний, сравнительно с другими местностями Европейской России. Ч. 1. СПб., 1903. С. 205 – 214.

См.: Свавицкие З. и Н. Земские подворные переписи. М., 1926. С. 233.

См.: Карпачев М.Д. Столыпинская реформа в Воронежской губернии: итоги и уроки аграрного реформирования // Общественная жизнь в Центральной России в XVI – XX вв. Сб. науч. труд. Воронеж, 1995. С. 169.

(но не с общиной в целом) был подготовлен предыдущим этапом развития русской деревни. В последние два десятилетия заметно выросло число беспередельных общин. В губерниях Центральном Черноземье число таких общин составляло в Курской губернии – 70,7; Орловской – 60,2; Тамбовской – 59,9;

Воронежской – 33,8 %247. Явно прослеживалась зависимость между числом беспередельных общин и количеством домохозяев вышедших из общины. Рост беспередельных общин означал, что «значительная масса крестьян-общинников оказалась на положении подворных владельцев»248. Отказ общины от земельно-распределительной функции отнюдь не свидетельствовал о том, что она прекратила свое существование. Даже те крестьяне, где переделы не происходили с 1861 г. продолжали ценить общинные принципы земледелия и самоуправления. Прекращение земельных переделов и усиление социальной поляризации в деревне вовсе не приводило к отрицанию такого способа саморегуляции как община.

Преобладание семейно-трудового хозяйства по-прежнему требовало общинных гарантий их существования249.

Сокращение числа общих переделов в селах Центрального Черноземья было обусловлено аграрным перенаселением региона. Корректировка величины земельных наделов общинников производилась через механизм частных переделов. Аграрная реформа начала ХХ века подорвала устои сельской общины, но не разрушила их. На мой взгляд, неверно относить всех крестьян, укрепивших землю в собственность, к лицам вышедших из общины. Прежде всего, это крестьяне, осуществившие чересполосное укрепление земли, а их было большинство среди «столыпинцев». По данным, приводимым А. М. Анфимовым, они составляли 91 %250. В силу своего положения, они продолжали быть тесно связанными с хозяйственной деятельностью общины. Созданные в ходе реформы участковые хозяйства также осуществляли повседневное взаимодействие с общиной. Четвертая часть хуторян имела часть земли в составе угодий общего пользования (выгон, пастбища, луг), а среди отрубников 40 % располагало собственностью в составе общинных угодий251. Добавим к этому, что крестьяне-укрепленцы продолжали оставаться членами сельского общества, участвовали в сходе и в решении в том числе и хозяйственных вопросов. Петербургский историк Б.Н. Миронов в разряд потенциальных противников общины причислил 747 тыс. дворов, заявивших о своем выходе и желании укрепить землю в собственность, но так и не осуществившие свои намерения252. Согласимся с исследователем в том, что эти крестьяне испытывали неудовлетворения общинными порядками, но это совсем не означало, что они выступали за их ликвидацию. Никто не отрицает, что крестьян недовольных поземельной функцией общины в селе было достаточно, и желающие выйти из нее сделали это в ходе реформы. Но большинство селян остались в ней, тем самым, продемонстрировав верность общинным устоям. Да, и сама община под воздействием процесса модернизации и влиянием внутренних противоречий не оставалась неизменной. Она эволюционировала в том числе посредством ослабления отдельных своих функций. Влияние агарной реформы на состояние сельской повседневности очевидно. Представляется важным проанализировать формы этого влияния, выяснить мотивы тех, кто покидал общину, и кто в ней оставался, раскрыть механизм обыденного сопротивления правительственным мероприятиям.

В первую очередь укрепить земельные наделы в собственность поспешили лица, фактически утратившие связь с общиной и не занимавшиеся аграрным трудом. «За выходом из общины стоят большей частью бобыли и бездомники, не пользующиеся землей как средством к жизни …», – сообщали корреспонденты Вольного экономического общества из Борисоглебского уезда Тамбовской губернии253. Эти «В большинстве случаев, – докладывал тамбовский губернатор в 1908 г., – ходатайства об укреплении в личную собственность земли возбуждаются такими лицами, которые лично земледелием не занимаются»254. Таким образом, пионерами выхода из общины стали маргиналы, утратившие связь с землей и порвавшие привычные связи. В 1909 г. тамбовский вице-губернатор Н. Ю. Шильднер-Шульднер, выступая перед земскими начальниками и землеустроителями, недоумевал: «… казалось бы, прежде всего, законом этим должны воспользоваться наиболее обеспеченные землей крестьяне, так как этим лицам, Тюкавкин В.Г. Великорусское крестьянство и столыпинская аграрная реформа. М., 2001. С. 173.

Анфимов А.М. Крестьянское хозяйство … С. 98.

См.: Ефременко А.В. Указ. соч. С. 128.

Анфимов А.М. Новые собственники (из итогов столыпинской реформы) // Крестьяноведение. История. Теория. Современность.

Ежегодник. 1996. М., 1996. С 62.

С. 481 – 482.

Чернышев И.В. Община после 9 ноября 1906 г. (По анкетам Вольного Экономического Общества). Пг., 1917. Ч. 1. С. 48.

С. 260.

несомненно, наиболее выгодно отвести свои наделы к одним местам». Однако на практике происходило обратное: всякая голытьба, все лица, наименее связанные с землей, поспешили укрепить участки и продать таковые»255. Из числа укрепленцев, по данным И. В. Чернышева, 21 % дворов продали свои наделы, 14 % сдали их в аренду256. В 1909 г в одном из обществ Никольской волости Ливенского уезда Орловской губернии из 15 455 дес. земли было из укреплено в личную собственность 1733 дес. Из них продано 505 дес. (29 %) в среднем по цене 120 р.257 Отдельные крестьяне настаивали на сведения своих участков в единый отруб, но не с целью ведения на нем интенсивного хозяйства. Это делалось для того, чтобы подороже продать землю, а цена отрубного участка естественно была выше.

Другие крестьян продавали свои участки, чтобы обрести средства для переселения на новые земли.

Стремление обрести «подрайскую землю» продолжало жить в крестьянском сознании. Мужик продолжал верить, что есть место, где земли избыток и нет соседства помещика, где нива обильна, а вмешательство власти минимально. Готовность части жителей села, в поисках лучшей доли, покинуть родные места, совпадало с целями царского правительства. Переселение являлось составной частью аграрной реформы. Власть, стремясь разрядить плотность сельского населения в Европейской части России, активно поощряла переезд крестьянских семей на постоянное место жительство в Сибирь. «При распределении долей, – читаем в отчете тамбовского губернатора за 1910 г., – губернская комиссия принимала в соображение возможность путем переселения части крестьян достигнуть увеличения земельного обеспечения остающихся, улучшив при этом порядок их землепользования»258. Возьму на себя смелость утверждать, что переселенцы выступали той частью деревни, которая не была удовлетворена состоянием своей повседневности. Жажда земли гнала их за Урал, в Сибирь, на Дальний Восток. Ради обретения достатка земли они бросали родные деревни, переносили тяготы дальней дороги. Был ли отъезд бегством от общины, разрывом с традициями? Думаю, что нет. Новоселы репродуцировали привычный образ жизни, нередко, начиная свое обустройство на новом месте с создания общины. Для большинства переселенцев она выступала формой выживания в борьбе с суровой сибирской природой и давала возможностью сохранить свой хозяйственно-культурный уклад в многообразии этнического окружения. Однако не многие переселенцы сумели адаптироваться к новым условиям хозяйствования. Значительная часть тамбовских ходоков вернулась на родину, не зачислив земли в Сибири (1908 г. – 88,7; 1909 г. – 89,2;

1910 г. – 69,9 %) по разным причинам. Чаще всего выказывалось недовольство качеством почвы, климатом, отсутствием строевого леса и т.п.259 Искать свою судьбу за Уралом оказалось делом рискованным, что ощутили на себе не менее четверти тамбовских крестьян-переселенцев, которые вернулись назад, значительно ухудшив свое положение260. Возвращение вчерашних переселенцев вело к росту социальной напряженности в деревне.

Мотивы крестьян-укрепленцев, которые не собирались продавать землю и покидать родную деревню, были разные. Землю в собственность укрепляли те домохозяева, которые за счет «мертвых» душ пользовались лишними наделами и могли их потерять при очередном земельном переделе. Мужицкая сметка подсказывала, что предоставленную возможность необходимо использовать, но о выходе из общины они вряд ли помышляли. Другой причиной укрепления надельной земли в собственность выступало желание вести хозяйство самостоятельно, без оглядки на сельский «мир». Эта была та категория крестьян, которая сознательно порывала с традициями общинного земледелия, выбирая иную форму хозяйствования. Впрочем, подобное стремление не получило широкого распространения: по данным Тамбовской землеустроительной комиссии на 1 января 1909 г. только 539 домохозяев в качестве побудительного мотива к выделу земли к одному месту указывали желание «перейти к улучшенным способам обработки земли»261. В большинстве своем крестьяне, вышедшие из общины на хутора и отруба, не сумели наладить рациональное и эффективное производство. В исследованиях Дэвида Керанса, на материалах Тамбовской губернии, делается вывод о том, что хуторизация не принесла агротехническую инновацию. Новорожденные хутора и отруба не улучшили методику пахоты, не переходили к многопоЦит. по: Токарев. Н.В. О некоторых аспектах проведения столыпинской аграрной реформы в Тамбовской губернии // Труды Тамбовского филиала юридического института МВД за второе полугодие 2000 г. Тамбов, 2000.

Вып. 3. С. 59.

См.: Чернышев И.В. Указ. соч. С. 42.

Российский государственный исторический архив (РГАИ). Ф. 1291. Оп. 31. Д. 49. Л. 147.

Токарев Н.В. Регулирование переселенческого движения за Урал в период столыпинской аграрной реформы // Проблемы исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России. Материалы VI науч. конф. Липецк, 1998. С. 125.

См.: Токарев Н.В. О некоторых аспектах … С. 60.

Труды непременных членов губернских присутствий и землеустроительных комиссий. 10–23 января 1909 г. СПб., 1909. С. 257.

лью262. Главным препятствием в этом явяллось малоземелье и маломощность крестьянских хозяйств.

Став хуторянами и отрубниками, они не стали от этого богаче. Обследовавшие их представители местной власти вынуждены были признать их хозяйственную «слабость» и «маломощность». Так, 60,9 % тамбовский хуторов и отрубов, по данным за 1912 г., имели по одной лошади, а 3 % были вовсе безлошадными. В только что созданных участковых хозяйствах начались семейные разделы, восстанавливавшие чересполосицу. Крестьяне, отделившие от общины, не стали классом «крепких собственников»

и не могли обеспечить устойчивый прогресс сельского хозяйства263.

Отказ от общинной формы земледелия не был возможен по причине крестьянского традиционализма. В крестьянской среде была велика сила обыкновения, всякая попытка изменения привычного хозяйственного уклада вызывала страх за свое будущее и естественное стремление оставить существующий порядок в неизменности. Следует отметить, что всю возможную пагубность такой коренной переделки понимали и современники. «Наше мирское земледелие представляет собой определенный строй земледельческого производства, – писал в 1901 г. А. Зубрилин. – Миллионы крестьянских хозяйств в течение ряда поколений приурочили к нему свой обыденный труд и свои потребительские нужды. Какие бы недостатки не усматривались в этом строе, но уже то обстоятельство, что он сам собой, без всякого содействия свыше, поддерживает порядок в производстве и потреблении бесчисленных крестьянских дворов, рассеянных на огромном пространстве русской земли, заставляет относиться к нему бережно и со вниманием»264.

Из всех форм перехода к подворному владению землей крестьянство преимущественно выбирало чересполосное укрепление. Это означало то, что жители села принимали аграрную реформу лишь в той части, которая соответствовала их традиционным представлениям. К началу 1917 г. в Тамбовской губернии соотношение форм единоличного владения землей было таковым: чересполосное укрепление – 75,9; образование отрубов – 23,1; хуторские хозяйства – 1,0 %.265 В результатах обследований деревни, проведенных ВЭО, отмечалось: «Выход из общины в чересполосное укрепление, точно также как признание общинников беспередельных общин, перешедшими к подворному владению, не разрушали привычного хозяйственного уклада деревни, а потому не разрушали привычных для крестьянина взглядов и настроений»266.

В этом выражалась крестьянская корректировка реформы, указывающая на то, что деревня не желала жертвовать общиной в угоду власти.

Провал идеи насаждения хуторов в регионе с сильными общинными традициями вполне закономерен. Один из вдохновителей аграрной реформы В.И. Гурко признавал: «Для меня было очевидно, что сразу перейти от общинного владения к хуторскому крестьяне не были в состоянии за отсутствием ряда других необходимых условий. Предложенный порядок, несомненно, перескакивал целый этап естественной эволюции крестьянского землепользования. Непосредственный переход от общинного землепользования, минуя естественный этап личного подворного владения, конечно, трудно осуществим в сколько-нибудь широком размере»267.

Большинство исследователей русской деревни сходятся в том, что именно приверженность крестьян традициям общинного уклада выступала главным фактором, препятствующим успеху реформы. Жители села опасались, что переход к подворному владению приведет к быстрому обезземеливанию. Свое мнение о преимуществах общинного землепользования перед отрубным сельские корреспонденты выразили в анкетах ВЭО. Крестьяне Липецкого уезда Тамбовской губернии считали, что община способствует устранению малоземелья путем переделов: «Выгоднее, кажется, общинное владение, потому что если общинная земля, то она по истечению известного срока делится, и каждый общинник, хотя немного землицы, а будет иметь, а при подворном владении дойдет до того, что негде будет поставить избу»268. Корреспондент из Землянского уезда Воронежской губернии сообщал, что «крестьяне по своему малоземелью, считают выгоднее жить в одном селе с равномерным пользованием общинного надела именно потому, что по тесноте поля разместится с удобством по крестьянскому быту почти негде»269.

См.: Мацузато Кимитаки. Индивидуалистические коллективисты или коллективистские индивидуалисты? Новейшая историография по крестьянским общинам // Новый мир истории России. Форум японских и российских исследователей. М., 2001. С. 194.

См.: Вилков А.А. Менталитет крестьян и российский политический процесс. Саратов, 1997. С. 81.

Зубрилин А. Способы улучшения крестьянского хозяйства нечерноземной полосы. М., 1901. С. 136.

Есиков С.А. Крестьянское хозяйство Тамбовской губернии в начале ХХ века (1900 – 1921 гг.) Тамбов, 1998. С. 36.

Чернышев И.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 14.

Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого: Правительство и общественность в царствование Николая II в изображении современника.

М., 2000. С. 200.

Чернышев И.В. Указ. соч. С. 51.

Малоземелье и отсутствии свободных денежных средств у крестьян выступали главным препятствием для создания отрубных хозяйств. Сведения разрозненных земельных участков в единый массив, при малых душевых наделах, проблемы не решало и не позволяло вести интенсивное хозяйство. Расширение участка за счет покупки земли через Крестьянский поземельный Банк было по силу лишь состоятельным домохозяевам. К банковским ссудам жители села прибегали редко, опасаясь в случае просрочки платежа потерять земельный надел, вносимый в качестве залога.

Крестьяне не спешили покидать общину, потому что надеялись на передел помещичьих земель.

Слухи о скорой передаче барских земель крестьянам с завидным постоянством циркулировали в деревне, выражая заветную мечту сельских жителей о земельной прирезке. Осуществить процесс распределение частновладельческих земель могла только община (что она и сделает в ходе «черного передела»

1917 г.). Крестьяне резонно опасались, что не получат своей доли, если покинут общину. Для многих колеблющихся это был весомый аргумент в пользу того, чтобы остаться.

И этот социально-психологический фактор аграрной реформы до сих пор не получил в литературе должного освящения. На заседании Тимского уездного собрания (Курская губерния) 4 октября 1910 г., посвященном обсуждению предложений П. А. Столыпина, гласный Букреев приводил следующее высказывание крестьян: «Что же, барин, пойду в поле ветром, что ли торговать. Ни Храма Божьего там нет, ни школы, ни волости, даже на случай пожара не от кого ожидать помощи»270. Крестьяне, вышедшие из общины, столкнулись с такими проблемами, о которых они и не задумывались, проживая в деревне. Это отдаленность от школы, церкви, больницы. Именно эти моменты удерживали определенную часть крестьян от выхода на хутора. Они боялись, что их дети останутся неучами, а сами они не смогут регулярно посещать сельский храм. «Если будут вводить хутора, – писал тамбовский крестьянин, – то молодое наше поколение лишится образования, а старое с ними, опять и молодое, храма Божия»271. Да, и общение в условиях малолюдства хутора также становилось проблемой. Многие крестьяне считали, что на хуторе можно «одичать», «бабам не с кем будет разговаривать» и т.д. Ход аграрной реформы во многом тормозился по причине медлительности бюрократического аппарата. Особенно на начальном этапе преобразований местные власти проявляли явную нерасторопность.

В Курской губернии на апрель 1907 г. из 788 заявлений об укреплении земельных наделов в собственность было утверждено только 70, т.е. менее 10 %. 273 Крестьяне деревни Афанасьево Обоянского уезда Курской губернии 13 апреля 1907 г. телеграфировали П.А. Столыпину: «Подали заявления 20 ноября о выходе из общины количестве 72 из 130 в срок земскому и съезду. Нет распоряжения об укреплении.

Общинники делят землю, вымогают деньги, угрожают, оскорбляют, время уходит, сев погибает. Что делать? Помогите?»274 В ряде мест власть не сумела донести до крестьян содержание указа 1906 г. и суть проводимых преобразований. Управляющий межевой частью министерства юстиции Н.Д. Чаплин в июле – августе 1909 г. осуществил ревизию состояния землеустроительных работ в ряде губерний, в том числе Тамбовской и Воронежской. «С точки зрения землеустройства, – писал он, – большая часть губерний должна быть отнесена к числу едва только вступающих на путь поземельного строительства.

(…) В течение поездки неоднократно приходилось слышать (в губерниях Пензенской, Воронежской, Рязанской, особенно в Тамбовской) о целом ряде селений, для которых не только смысл закона 9 ноября, но и сам факт его издания до сих времен будто бы остается неизвестным»275.

Противодействие правительственным мероприятиям носило форму традиционного крестьянского протеста. «Оружие слабых» проявилось во всем своем многообразии, от саботажа административных распоряжений до открытого вооруженного сопротивления. Не желания крестьян сотрудничать с властью проявилось уже на первом этапе реформы. Это нашло свое выражение в отказе крестьян выбирать своих представителей в землеустроительные комиссии. В 1907 г. из 18 волостных сходов Щигровского уезда Курской губернии пять отказались выбирать своих представителей в землеустроительные комиссии276.

Прилуцкий А.М. Курское земство и столыпинское землеустройство // Общественная жизнь Центрального Черноземья в России в XX века. Воронеж, 2002. С. 113.

Чернышев И.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 55.

Данные по: Бородин А.Т. Столыпин. Реформы во имя России. М., 2004. С. 193–194.

Цит. по: Бородин А.Т. Указ. соч. С. 193.

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 102. Д-4. 1907. Оп. 116. Д. 14. Ч. 1. Л. 92.

В Мало-Архангельском уезде Орловской губернии в выборах представителей в землеустроительные комиссии приняло участие семь волостей из 21277.

С целью популяризации идеи хуторского хозяйства губернские власти устраивали показательные экскурсии в западные губернии страны. Об этом много и подробно писал воронежский историк М.Д.

Карпачев. Так, вот эти экскурсии в показательные хутора также являлись объектом бойкота со стороны крестьян. Одиннадцать из 12 волостных сходов Мало-Архангельского уезда Орловской губернии отказались «без объяснения причин» послать своих представителей в Волынь посмотреть хутора278. Другой формой скрытого сопротивления был срыв сельского схода, на котором предполагалось обсуждение заявлений об укрепление земельных наделов в собственность. Крестьяне просто не являлись на собрание к намеченному сроку. Такая форма протеста была достаточно эффективна, поскольку не позволяла власти запустить механизм «обязательных мероприятий». Для решения вопроса административным путем требовалось отрицательное решение схода, зафиксированное в приговоре. В данных случаях такого решения не было в виду того, что не было и самого схода. Еще один прием, который использовался общинниками для срыва землеустройства отрубных хозяйств. С целью предотвратить индивидуальные выделы сельский сход принимал решение о внутриселенном разверстании, а позже, когда землеустроительный проект был готов, отказывался его утвердить. Так, Мало-Рыбинское сельское общество Курской губернии в присутствии представителей уездной власти проголосовало за переход к подворному землевладению и проведения соответствующих землеустроительных работ. После того, как чиновники отбыли из села, представители схода пошли немедленно в местную землеустроительную комиссию и аннулировали результаты голосования279. Данные примеры наглядно показывают отношение деревни к проводимым правительством мероприятиям.

Приверженность крестьянства общинным устоям находило свое выражение в том, что сельские сходы отказывались дать согласие на выдел отрубных участков. Курский губернатор Гильхен в своем письме П.А. Столыпину указывал на причины, тормозящие реализацию указа от 9 ноября 1906 г. Он в частности писал: «Прежде всего – это враждебное отношение отдельных сельских обществ к заявлению домохозяев о выходе из общины, путем укрепления надельной земли, такое отношение выражается в отказе, в большинстве случаев, выдать требуемые приговоры, угрозе лишить их пастбища, произвести насилие»280. Зимой 1908 г., непременный член Лебедянской уездной комиссии Тамбовской губернии Ростовцев совершил объезд всех волостей уезда и беседовал с крестьянами о реформе, пытаясь спрогнозировать ее результаты. Прогноз был неутешителен: «Беседы показали, что сельское население совершенно не подготовлено к широкому восприятию идей единоличной собственности и что отдельные домохозяева из числа укрепивших наделы и желают выделить землю из общины, то сами общины крайне враждебно относятся к такому выделу и отказываются входить в соглашение о его условиях»281.

Даже те сельские общества, которые под нажимом начальства давали свое «добро» на укрепление, после употребляли всю силу общественного мнения, чтобы желающие выйти из общины изменили свое решение. Только в первом участке Богучарского уезда Воронежской губернии в 1909 г. было прекращено 40 дел об укреплении по причине отказа заявителей. В целом, на наш взгляд, отказов сельских обществ в укреплении земли в собственность было значительно больше, нежели их отразила статистика.

Большинство мирских приговоров не фиксировалось, а письменную форму они принимали, если ходатай проявлял настойчивость (а многие ведь смирялись) и требовал формального отказа. Земский начальник, пользуясь правом, данным ему законом, осуществлял административный выдел на основании соответствующего постановления. Таким образом, вся информация о форме (добровольного или принудительного) исходила от участкового земского начальника. На этом уровне происходило неумышленное (халатность) и сознательное (очковтирательство) искажение отчетности. В ходе ревизии (1909 г.) делопроизводства крестьянских учреждений Дмитровского уезда Орловской губернии отмечено, что «требуемой регистрации постановлений земского начальника по закреплению надельной земли за крестьянами, получившими отказ в том со стороны своих сельских обществ, не ведется»282. Есть основания полагать, что так было не в одном уезде. В целом по губерниям региона, согласно официальным данным, соотношении приговоров обществ об укреплении с постановлениями, о выделах земским начальниками в 1909 г. было следующим: Курская губерния 1:1; Орловская 2,5:1; Тамбовская 1:6283. Как видно, в ОрPallot. J Lahd Reform in Rassian 1906 – 1917. Peasant Responses to Stolypin’s Project of Rural Transformation. Oxford, 1999. P. 173.

РГИА. Ф. 1291. Оп. 63. 1907. Д. 22. Л. 79об-80.

Там же. Ф. 1284. Оп. 194. 1909. Д. 66. Л. 12.

Там же. Ф. 1291. Оп. 31. Д. 144. Л. 91об.

Там же. Ф. 1284. Оп. 194. 1909. Д. 66. Л. 12.

ловской губернии сельские общества менее всего препятствовали своим членам в укреплении земельных наделов. Положение на местах, с учетом высказанных выше замечаний, в целом, подтверждало данную тенденцию. По сведениям Земского отдела МВД в 1909 г. по третьему земскому участку Трубчевского уезда Орловской губернии было укреплено 9829 дес. земли за 1628 домохозяевами. Большинство укреплений состоялось по приговорам сельских обществ284. На 1 сентября 1909 г. в первом участке Дивенского уезда Орловской губернии было укреплено земли приговорами сельских обществ – 105, постановлениями земского начальника – 54285.

В противостоянии укрепленцев и общинников должностные лица села, несмотря на мощный административный прессинг, в большинстве случаев занимали позицию сельского мира. «Я совершил боле ста актов о выделении из общины и не разу не встретил случая добровольного соглашения общества на выделение кому-либо из общинного владения. Везде общества не давали согласия на выделение тем или Грайворонского уезда Курской губернии; – Зовешь старосту и под угрозой ареста и штрафа показываешь ему подписать приговор о выделении из общества, но получаешь категорических отказ. Староста переносит и штраф, и арест, но упорно повторяет, что общество не велело давать согласие»286. Отдельные сельские старосты не просто саботировали правительственные распоряжения по землеустройству, но и выступали активными участниками открытого сопротивления. Так, в апреле 1915 г. в селе Чигорак Борисоглебского уезда Тамбовской губернии произошло сопротивление выделу отрубников. Сельский староста Зацепин на сходе возбуждал население противодействовать землеустроительным работам287. В сообщении в департамент полиции от 26 марта 1915 г из Воронежской губернии говорилось: «В селе Козловке Бобровского уезда сельский староста Петр Манохин и уполномоченные общества Терентий Бельченко и Никита Манохин агитировали против закона о землеустройстве и домохозяев, переходящих к владению землей на правах личной собственности, стремясь создать к ним со стороны общинников враждебное отношение»288. Сельских старост, которые поддерживали правительственный курс, крестьяне решительно смещали. Крестьяне Казацкой и Стрелецкой слобод Белгородского уезда Курской губернии в большинстве своем враждебно относились к указу от 9 ноября 1906 г. На сходе 17 апреля 1911 г. они сменили своих старост-собственников. Там же они избрали новых из числа общинников и передали им без утверждения земского начальника должностные знаки289.

Крестьяне, призванные на фронт, также не оставались безучастными к происходящему в родном селе. Находясь вдали от дома, солдаты живо откликались на события, связанные с землеустройством. Они выражали беспокойство по поводу того, что в результате укрепления земли их односельчанами сами они могут оказаться без земли. 1 июля 1915 г. крестьянин Митрофан Иванов Попов, житель слободы Бычки Богучарского уезда Воронежской губернии получил из действующей армии анонимное письмо с казенной печатью 20-го запасного Могилевского полка. В письме от имени призванных солдат содержалась угроза расправиться со всеми домохозяевами, переходящими к владению землей на началах личной собственности. Автор обещал посчитаться и с волостным старшиной и урядником, оберегающими законные интересы собственников290.

Выходцы из общины фактически бросали вызов «миру», они добровольно разрывали нити, связующие их с общиной. В ходе укрепления они требовали отвода им наиболее плодородных участков, расположенные поблизости от усадьбы, ломая традиционный принцип земельного равенства. Ища защиту своих интересов у власти, они тем самым противопоставляли себя сельскому миру, нарушая сельскую солидарность. Все это закономерно вызвало ответную реакцию со стороны общинников. Они стремились всеми средствами сохранить привычный уклад и не допустить самоликвидации общины. В ход шли уговоры, угрозы, и если они не давали результатов, то и насилие. Вот лишь некоторые эпизоды действий такого рода. В сообщении министру внутренних дел указывалось: «13 января 1910 г. в селе Гвазда Павловского уезда Воронежской губернии крестьяне Храпов, Меляев, Козлов нанесли побои крестьянам Ретунскому и Богатых. Первый укрепил за собой надельные земли, а второй купил пять наделов земли. Крестьяне высказали угрозу убить, как всех тех, кто укрепляет землю или продает ее, так и тех, кто утверждает эти продажи»291. Аналогичные события происходили и в соседних губерниях. В с.

Там же. Ф. 1291. Оп. 31. Д. 144. Л. 57об.

РГИА. Ф. 1291. Оп. 120. Д. 103. Л. 3.

ГАРФ. Ф. 102. Д-4. 1915. Д. 72. Ч. 1. Л. 12.

Там же. Ф. 102. Д-4. 1915. Оп. 124. Д. 108. Ч. 14. Л. 2.

Братках Борисоглебского уезда Тамбовской губернии 12 июля 1911 г. толпа крестьян 70 человек явилась на хутор выделившегося односельца и стала самовольно делить посев292. В д. Вижанки Дмитровского уезда Орловской губернии 17 июля 1911 г. местными крестьянами были нанесены своему односельчанину Ивакину смертельные побои на почве недовольства тем, что тот, обладая значительными денежными средствами, равномерно скупал у своих односельчан несколько укрепленных в личную собственность наделов293. В июне 1912 г.

произошли серьезные беспорядки среди крестьян села Митрополье и соседних слобод Курской губернии на почве выхода некоторых однообщественников на отруба, при чем имущество последних подвергалась уничтожению и поджогам, а командированным на место чинам полиции было оказано сопротивление и причинены насильственные действия294.

Часто жертвами крестьянского недовольства становились землеустроители. В селе Моисеевой Алабушки Борисоглебского уезда Тамбовской губернии 19 октября 1911 г. толпа препятствовала проведения землемерных работ, уничтожила межевые знаки295. В селе Березовец Фатежского уезда Курской губернии 4 мая 1915 г. при пропашке меж для 37 отрубных хозяйств, прибывшие землемеры встретили сопротивление со стороны 800 крестьян, вооруженных кольями. Работа была сорвана. Были вызван урядник со стражей296. В селе Першин Нежнедевицкого уезда Воронежской губернии 27 июля 1915 г. во время проведения землеустроительных работ крестьяне Незнамов и другие в числе семи человек препятствовали землемеру ставить межевые столбы297.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |


Похожие работы:

«Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований им. В.И. Абаева ВНЦ РАН и Правительства РСО–А И.Т. Цориева НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ В КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ (вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.) Владикавказ 2012 ББК 72.4(2 Рос.Сев)–7 Печатается по решению Ученого совета СОИГСИ Ц 81 Ц 81 Цориева И.Т. Наука и образование в культурном пространстве Северной Осетии (вторая половина 1940-х – первая...»

«Редакционная коллегия В. В. Наумкин (председатель, главный редактор), В. М. Алпатов, В. Я. Белокреницкий, Э. В. Молодякова, И. В. Зайцев, И. Д. Звягельская А. 3. ЕГОРИН MYAMMAP КАЪЪАФИ Москва ИВ РАН 2009 ББК 63.3(5) (6Ли) ЕЗО Монография издана при поддержке Международного научного центра Российско-арабский диалог. Отв. редактор Г. В. Миронова ЕЗО Муаммар Каддафи. М.: Институт востоковедения РАН, 2009, 464 с. ISBN 978-5-89282-393-7 Читателю представляется портрет и одновременно деятельность...»

«Министерство образования и науки РФ Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы В.Л. Бенин, Д.С. Василина РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ УЧАЩИХСЯ НА УРОКАХ МИРОВОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ Уфа 2010 УДК 373.5.016 ББК 74.268.5 Б 48 Печатается по решению функционально-научного совета Башкирского государственного педагогического университета им.М.Акмуллы Бенин, В.Л., Василина, Д.С. Развитие творческих способностей учащихся на уроках мировой художественной культуры. – Уфа:...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Амурский государственный университет Биробиджанский филиал РЕГИОНАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ Монография Ответственный редактор кандидат географических наук В. В. Сухомлинова Биробиджан 2012 УДК 31, 33, 502, 91, 908 ББК 60 : 26.8 : 28 Рецензенты: доктор экономических наук, профессор Е.Н. Чижова доктор социологических наук, профессор Н.С. Данакин доктор физико-математических наук, профессор Е.А. Ванина Региональные процессы современной...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУК НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ПЛАНЕТАРНЫЙ ПРОЕКТ В.В.Смирнов, А.В.Безгодов ПЛАНЕТАРНЫЙ ПРОЕКТ: ОТ ИДЕИ К НАУЧНОМУ ОБОСНОВАНИЮ (О РЕЗУЛЬТАТАХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НЦ ПЛАНЕТАРНЫЙ ПРОЕКТ В 2006/2007 ГГ.) САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2007 УДК 338 ББК 65.23 С 50 Рецензенты: Сизова Ирина Юрьевна доктор экономических наук, профессор Романчин Вячеслав Иванович доктор экономических наук, профессор С 50 Планетарный проект: от идеи к научному обоснованию (о результатах деятельности НЦ Планетарный проект...»

«Т. Ф. Базылевич ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ И ПСИХОЛОГИЯ: КЛЮЧЕВЫЕ ИДЕИ Теоретико-методологические основы типологического познания История и периодизация формирования дифференциальной психофизиологии на пути интеграции с субъектной психологией От мозаик основных свойств нервной системы – к системным исследованиям реальности целостной индивидуальности Законы дифференциальной психофизиологии в воссоздании современной психологии индивидуальных различий Конструктивный анализ типологических...»

«1 Центр системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ и ИСПИ РАН Лаборатория проблем переходных обществ и профилактики социальных девиаций ИППК при РГУ Южнороссийское обозрение Выпуск 18 А.М. Ладыженский АДАТЫ ГОРЦЕВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА Подготовка текста и комментарии И.Л.Бабич Под общей редакцией А.С. Зайналабидова, В.В. Черноуса Ростов-на-Дону Издательство СКНЦ ВШ 2003 ББК 63. Л Редакционная коллегия серии: Акаев В.Х., Арухов З.С., Волков Ю.Г., Добаев И.П. (зам. отв.ред.),...»

«Олег Кузнецов Дорога на Гюлистан.: ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УХАБАМ ИСТОРИИ Рецензия на книгу О. Р. Айрапетова, М. А. Волхонского, В. М. Муханова Дорога на Гюлистан. (Из истории российской политики на Кавказе во второй половине XVIII — первой четверти XIX в.) Москва — 2014 УДК 94(4) ББК 63.3(2)613 К 89 К 89 Кузнецов О. Ю. Дорога на Гюлистан.: путешествие по ухабам истории (рецензия на книгу О. Р. Айрапетова, М. А. Волхонского, В. М. Муханова Дорога на Гюлистан. (Из истории российской политики на Кавказе...»

«В.Т. Смирнов И.В. Сошников В.И. Романчин И.В. Скоблякова ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ: содержание и виды, оценка и стимулирование Москва Машиностроение–1 2005 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В.Т. Смирнов, И.В. Сошников, В.И. Романчин И.В. Скоблякова ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ: содержание и виды, оценка и стимулирование Под редакцией доктора экономических наук, профессора В.Т. Смирнова Москва...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В. Ломоносова Факультет педагогического образования А.В. Боровских, Н.Х. Розов ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЕ ПРИНЦИПЫ В ПЕДАГОГИКЕ И ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ЛОГИКА Рекомендовано к печати УМС по педагогическому университетскому образованию УМО по классическому университетскому образованию в качестве пособия для системы профессионального педагогического образования, переподготовки и повышения квалификации научно-педагогических кадров. МАКС Пресс МОСКВА – 2010 УДК 378 ББК...»

«УДК 617-089 ББК 54.5 В65 Войно-Ясенецкий В. Ф. (Архиепископ Лука) Очерки гнойной хирургии. — М. — СПб.: ЗАО Издательство БИНОМ, Невский Диалект, 2000 - 704 с, ил. Пятое издание фундаментального труда В. Ф. Войно-Ясенецкого Очерки гнойной хирургии, впервые увидевшего свет в 1934 г. и бывшего настольной книгой для многих поколений хирургов, и сегодня претендует на роль учебника для начинающих врачей, справочного пособия для профессионалов, источника идей и материала для дискуссий среди...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Московский государственный университет экономики, статистики и информатики (МЭСИ) Кафедра Лингвистики и межкультурной коммуникации Е.А. Будник, И.М. Логинова Аспекты исследования звуковой интерференции (на материале русско-португальского двуязычия) Монография Москва, 2012 1 УДК 811.134.3 ББК 81.2 Порт-1 Рецензенты: доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой русского языка № 2 факультета русского языка и общеобразовательных...»

«ГБОУ ДПО Иркутская государственная медицинская академия последипломного образования Министерства здравоохранения РФ Ф.И.Белялов АРИТМИИ СЕРДЦА Монография Издание шестое, переработанное и дополненное Иркутск, 2014 04.07.2014 УДК 616.12–008.1 ББК 57.33 Б43 Рецензент доктор медицинских наук, зав. кафедрой терапии и кардиологии ГБОУ ДПО ИГМАПО С.Г. Куклин Белялов Ф.И. Аритмии сердца: монография; изд. 6, перераб. и доп. — Б43 Иркутск: РИО ИГМАПО, 2014. 352 с. ISBN 978–5–89786–090–6 В монографии...»

«Е.А. Урецкий Ресурсосберегающие технологии в водном хозяйстве промышленных предприятий 1 г. Брест ББК 38.761.2 В 62 УДК.628.3(075.5). Р е ц е н з е н т ы:. Директор ЦИИКИВР д.т.н. М.Ю. Калинин., Директор РУП Брестский центр научно-технической информации и инноваций Государственного комитета по науке и технологиям РБ Мартынюк В.Н Под редакцией Зам. директора по научной работе Полесского аграрно-экологического института НАН Беларуси д.г.н. Волчека А.А Ресурсосберегающие технологии в водном...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Л. З. Сова АФРИКАНИСТИКА И ЭВОЛЮЦИОННАЯ ЛИНГВИСТИКА САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2008 Л. З. Сова. 1994 г. L. Z. Sova AFRICANISTICS AND EVOLUTIONAL LINGUISTICS ST.-PETERSBURG 2008 УДК ББК Л. З. Сова. Африканистика и эволюционная лингвистика // Отв. редактор В. А. Лившиц. СПб.: Издательство Политехнического университета, 2008. 397 с. ISBN В книге собраны опубликованные в разные годы статьи автора по африканскому языкознанию, которые являются...»

«Vinogradov_book.qxd 12.03.2008 22:02 Page 1 Одна из лучших книг по модернизации Китая в мировой синологии. Особенно привлекательно то обстоятельство, что автор рассматривает про цесс развития КНР в широком историческом и цивилизационном контексте В.Я. Портяков, доктор экономических наук, профессор, заместитель директора Института Дальнего Востока РАН Монография – первый опыт ответа на научный и интеллектуальный (а не политический) вызов краха коммунизма, чем принято считать пре кращение СССР...»

«..,.,. (,, - ) - 2013 УДК ББК С Авторы: Супиев Т.К. – доктор медицинских наук, профессор, Заслуженный деятель Республики Казахстан, академик Академии профилактической медицины РК, заведующий кафедрой стоматологии Института последипломного обучения КазНМУ им. С.Д.Асфендиярова. Мамедов Ад. А. - доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой стоматологии детского возраста Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова, vizitig-профессор КазНМУ им....»

«Министерство образования и науки РФ ТРЕМБАЧ В.М. РЕШЕНИЕ ЗАДАЧ УПРАВЛЕНИЯ В ОРГАНИЗАЦИОННОТЕХНИЧЕСКИХ СИСТЕМАХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩИХ ЗНАНИЙ Монография МОСКВА 2010 1 УДК 519.68.02 ББК 65 с 51 Т 318 РЕЦЕНЗЕНТЫ: Г.Н. Калянов, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой Системный анализ и управление в области ИТ ФИБС МФТИ, зав. лабораторией ИПУ РАН. А.И. Уринцов, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой управления знаниями и прикладной информатики в менеджменте...»

«А. Новиков ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ Публицистическая полемическая монография МОСКВА 2008 УДК 7456 ББК 7400 Н 73 Новиков А.М. Н 73 Постиндустриальное образование. – М.: Издательство Эгвес, 2008. – 136 с. ISBN 5-85449-105-2 Человечество резко перешло в совершенно новую эпоху своего существования – постиндустриальную эпоху. Что вызвало и вызывает коренные преобразования в политике, экономике, культуре, в труде, в личной жизни каждого человека. В связи с этим перед системой образования во...»

«Муромский институт (филиал) Владимирского государственного университета Указатель литературы, поступившей в библиотеку Муромского института в 2009 году Библиотека МИ Муром 2010 г. УДК 019.911 У 42 Указатель литературы, поступившей в библиотеку Муромского института в 2009 г. – Муром: Библиотека МИ ВлГУ, 2010. – 74 с. Составители: Библиотека МИ ВлГУ © Муромский институт (филиал) Владимирского государственного университета, 2010 4 СОДЕРЖАНИЕ ОБРАЗОВАНИЕ. СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА ИСТОРИЯ. КУЛЬТУРОЛОГИЯ....»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.