WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«К 100-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн Диагностика в медицинской психологии: традиции и перспективы Москва 2011 ББК 48 Д 44 Редакционная коллегия: Зверева Н.В., кандидат психологических наук, доцент (отв. ред.) Рощина ...»

-- [ Страница 3 ] --

1. Зейгарник Б.В. Патопсихология. М., Эксмо, 2. Рубинштейн С.Я. Экспериментальные методики патопсихологии и опыт их применения в клинике. М., Медицина. 3. Соколова Е.Т. Проективные методы исследования личности. М., МГУ.

МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ АГРЕССИИ В КЛИНИЧЕСКОЙ

ПСИХОЛОГИИ

На сегодняшний день одной из актуальных задач, стоящих перед психологической и общемедицинской практикой, является выявление и предупреждение факторов риска различных заболеваний. В рамках клинической психологии речь идет о выявлении индивидуальнопсихологических и социальных коррелятов соматических и психических заболеваний. Интенсивное развитие психологии и медицины обуславливает возникновение новых объяснительных принципов в изучении роли психологических факторов в этиологии и патогенезе хронических соматических и психических болезней.

В последние годы среди таких факторов все чаще упоминаются агрессивность, враждебность и гнев.

В первую очередь, внимание к данной проблеме связано с насилием. По данным ВОЗ ежегодно во всем мире в результате насилия гибнет более 1, млн. человек. При этом на каждого погибшего приходится гораздо большее количество раненных или тех, у кого в результате насилия возникают проблемы с физическим, психическим, сексуальным и репродуктивным здоровьем. Насилие является одной из важнейших причин смертности во всем мире для лиц в возрасте от 15 до 44 лет, на него приходится от 14% смертных случаев среди мужчин и около 7% – среди женщин [5] Распространенность детско-подростковой агрессии и насилия очень трудно оценить, т.к. данные официальной статистики насилия, как правило – лишь слабое приближение к тому, насколько реально распространено насилие. Уровень юношеского насилия увеличился в прошлом десятилетии, особенно убийства возрастной группе 14 – 17-лет. Начиная с середины 1980х гг. показатель жертв убийств в этой возрастной группы почти удвоился, и после несчастных случаев на транспорте, это – ведущая причина смертности от фатальных повреждений [5].

Специальное внимание к проблеме убийства детей, причинению им увечий, безнадзорности и халатному отношению к ним, половых злоупотреблениях и других формах насилия в отношении детей было уделено самое пристальное внимание представителями медицинских профессий и широкими слоями населения и общественности еще в 1962 г., когда было дано определение синдрома избитого ребенка. Сорок лет спустя выявлены данные и свидетельства того, что неправильное и жестокое обращение с детьми является глобальной проблемой. Наибольшему риску, по-видимому, подвергаются младенцы и дети самого младшего возраста;

показатели в отношении детей в возрасте от 0 до 4 лет более чем вдвое превосходят соответствующие показатели в отношении 5–14-летних. Выводы и заключения международных исследований, проводившихся с 1980 г., говорят о том, что средняя распространенность в течение жизни сексуального насилия и издевательств над детьми составляет 20% среди женщин и 5–10% среди мужчин [5]. Информация, полученная от родителей в некоторых европейских странах, подтверждает, что значительное количество родителей подвергают своих детей физическим наказаниям.

Большое внимание изучению агрессии, враждебность и гнев уделяется также и в рамках исследований, связанных с интенсивно развивающимися в последние десятилетия новыми областями психологии и медицины (психология здоровья, психоиммунология и др.). Такое внимание обусловлено также обнаружением связи агрессивности и враждебности с соматическими заболеваниями и общей смертностью, особенно в подростковой и молодежной возрастных группах.

Исследования этих факторов в рамках клинической психологии и медицины приобрели большое самостоятельное значение благодаря обнаружению их связи с сердечно-сосудистой патологией. Было показано, что враждебность является предиктором болезней сердца, а не просто сопутствующей характеристикой. Дальнейшие исследования выявили ее связь с тяжестью течения аллергических, онкологических, вирусных, психосоматических; психических заболеваний, расстройств личности, а также ранней смертностью. Таким образом, есть основания рассматривать враждебность в числе общих психологических факторов риска психосоматических и психических заболеваний, не специфичных для какойлибо отдельной нозологии. В ряде работ, рассматривающих проблему враждебности, исследователи указывают на связь между враждебностью и такими когнитивными процессами, как: восприятие, внимание, мышление, память[2].

Долгие годы в рамках подхода, рассматривающего связь агрессии с психическим и физическим здоровьем, не предпринималось попытки разделения феноменов упомянутой выше триады (агрессия, враждебность, гнев) в результате чего эти категории применяются взаимозаменяемо.

Клинический подход отразил богатую феноменологию гнева, однако, гнев и его различные проявления в классификациях психических расстройств (МКБ-10 и DSM-4) рассматриваются как симптомы эмоциональных и поведенческих нарушений в рамках отдельных нозологических категорий.

Особый интерес вызвал феномен гневных атак, представляющий собой внезапные сильные вспышки гнева, возникающие на фоне переживания индивидом состояния загнанности. Такой нерегулируемый гнев, с одной стороны способен провоцировать агрессию, а с другой – являться частью депрессивной симптоматики. Большое количество людей с депрессивной симптоматикой ищут медицинской помощи из-за того, что гнев и раздражительность становятся причинами дистресса и конфликтов в их жизни. Гневные атаки встречаются в популяции депрессивных больных приблизительно в 30-40%. Наличие гневных атак отмечается при панических расстройствах (33%), при различных тревожных, и пищевых расстройствах.



Связи гнева с физическим здоровьем посвящено много исследований, в которых обнаружены связи гнева с симптомами атеросклероза, величиной закупорки коронарных артерий, реактивностью сердечно-сосудистой системы, артериальной гипертензией, повышением холестерина крови, повышением интенсивности боли, снижением ее переносимость и снижением клеточного иммунитета. Также есть данные, указывающие на связь гнева с нездоровым образом жизни, таким как употребление алкоголя, нездоровая диета, курение, плохой сон, несоблюдение медицинского режима, недоверие врачам.

Очевидная связь между агрессией, враждебностью, гневом и различными соматическими заболеваниями обусловливает необходимость выявления механизмов этой связи. В настоящее время существует несколько гипотетических моделей, так или иначе объясняющих характер взаимодействия психологических факторов с патологическими соматическими процессами.

Долгие годы широко трактуемое и мало дифференцированное понимание агрессии и агрессивности было господствующим в психологии.

Враждебность и гнев не отделялась (ни понятийно, ни операционально) от агрессивного поведения, в связи с чем их самостоятельное изучение не представлялось возможным. Лишь в последние десятилетия в центре внимания исследователей оказались такие проблемы как гнев, враждебность, аутоагрессия. Однако, до сих пор отсутствует общепринятый понятийный аппарат, а как следствие, концепции, объясняющей эти феномены и адекватные методы исследования.

Агрессия понимается нами как целенаправленное деструктивное поведение, противоречащее нормам и правилам существования людей в обществе, наносящее вред объектам нападения (одушевленным и неодушевленным), причиняющее физический ущерб людям и вызывающее у них психологический дискомфорт (отрицательные переживания, состояние психической напряженности, страха, подавленности и т.д.). При этом агрессивные действия выступают: а) в качестве средства достижения значимой цели; б) как способ психологической разрядки, замещения блокированной потребности и переключения деятельности; в) как самоцель, удовлетворяющая потребность в самореализации и самоутверждении. В последнем случае агрессивность непосредственно связана с Я-концепцией личности.[3] Агрессивность можно определить как личностную характеристику, приобретенную и зафиксированную в процессе развития личности на основе социального научения и заключающуюся в агрессивных реакциях на разного рода раздражители.

Показателем агрессивности является количеств агрессивных реакций, имеющих место в действительности или проявляющихся в фантазиях.

Личности отличающиеся высокой агрессивностью, ведут себя подобным образом в различных ситуациях по отношению к большинству людей и различным социальным объектам. Агрессия является одним из распространенных способов решения проблем, возникающих в сложных (фрустрирующих) ситуациях, вызывающих психическую напряженность.

При этом важно отметить, что агрессивные действия, используемые для преодоления трудностей и снятия напряженности, могут быть не всегда адекватны ситуации.

В исследованиях по агрессии выделяются критерии, на основании которых можно сделать вывод относительно агрессивности индивида.

Наиболее часто упоминаются частота и количество агрессивных проявлений.

Агрессия характеризуется также значительной интенсивностью и неадекватностью по отношению к раздражителям, что зависят от предыдущего опыта, культурных норм и стандартов, реактивности нервной системы, силы и равновесия нервных процессов, а также от восприятия и интерпретации различных раздражителей, способных вызвать агрессию, и т.п. Для людей, с высокой частотой агрессивных действий, характерны такие свойства эмоционально-волевой и ценностно-нормативной сфер личности как тревожность, эмоциональная неустойчивость, слабая способность к самоконтролю, конфликтность, враждебность, дефектность ценностной системы (особенно в области целей и смысла жизни). Можно утверждать, что агрессия как форма поведения находится в прямой зависимости от комплексного личностного образования, детерминирующего, направляющего и обеспечивающего реализацию агрессивного поведения. Однако содержание и структура этого психологического образования, механизмы реализации агрессии нуждаются в уточнении, что должно стать предметом дальнейших исследований.

Следует отметить, что само понятие «враждебность» различными авторами трактуется по-разному. В ранних исследованиях враждебность выступала синонимом таких понятий, как: «агрессия», «агрессивность», «гнев», «цинизм». А. Басс первым попытался развести эти понятия:

враждебность соответствует когнитивному компоненту психики, наравне с гневом и агрессией, которые являются эмоциональными и поведенческими компонентами соответственно. Дж.Берфут понимал враждебность как «оппозиционное отношение к людям, включающее когнитивный, аффективный и поведенческий компоненты» и рассматривал враждебность как сложное образование, включающее в себя гнев и агрессию в качестве поведенческих и эмоциональных коррелятов враждебности, которые выступают ее внешними индикаторами. Мы определяем враждебность как негативное отношение к каким-либо объектам, а поскольку система отношений человека представляет способ реконструкции в индивидуальном сознании модели или "картины" окружающей действительности, то рассматриваем понятие "враждебность" в рамках представлений о картине мира.[2,3] Методы исследования агрессии и агрессивности Анализ большого числа работ по изучению агрессии и агрессивности показывает, что в качестве индикаторов изучаемого явления (не имеющего единого определения и объяснения содержания и происхождения феномена) выбираются нередко произвольно вычленяемые из контекста деятельности поведенческие акты. Этот подход к изучению агрессии и агрессивности как спонтанных форм поведения не связан по существу с теоретическими положениями психологии. Так, показателями агрессии считаются: нанесение электрошока другому человеку, осуждение или битье куклы, предпочтение игры с мячом игре с куклой, вербальная негативная оценка других людей, определенная направленность рассказов при исследовании по методике ТАТ, которые оцениваются как враждебные и агрессивные, нарушения школьной дисциплины – и т.п.

Наиболее старым и распространенным методом изучения агрессии является наблюдение. Этот метод особенно широко применяется в исследовании детского агрессивного поведения, а также в работах этологов.

Основной упрек данному методу сводится к трудностям кодификации, а как следствие, к использованию количественной обработки получаемых данных.

Принципиально иным методом исследования агрессивности является опрос. Он выгодно отличается тем, что при строгом его использовании позволяет получить надежную информацию не только о внутренних побуждениях людей, но и результатах их деятельности.

Однако при изучении агрессии опросники, по мнению А.Басса, еще не нашли широкого применения.[10] Он объясняет это тем, что ответы на вопросы анкеты частично детерминированы желанием респондентов показать себя в благоприятном свете. Эта тенденция, называемая «социальной желательностью», обычно проявляется при применении опросников, созданных для исследования поведения, которое обычно считается социально неприемлемым. Существенным моментом является как сам факт мотивированного искажения ответа, так и быстрое изменение ответов в различных ситуациях, т.е. то, что называется мотивационной лабильностью и является субъективным изменением смысла ответов.

Р.Кеттел отмечал, что мотивационная лабильность существует во всех психологических испытаниях, но в опросниках она выше, чем в других методах.

Вопросник Басса-Дарки [9] является одним из наиболее часто используемых отечественными психологами методов для исследования агрессии. Создавая в 1957 году свой опросник, А.Басс и А.Дарки решили учесть различные формы агрессивных реакций. А.Басс, отдавая предпочтение бихевиоральному аспекту гипотезы «фрустрация – агрессия», предлагает разграничивать две реакции: реакцию, проявляющуюся «внешне», активно по отношению к конкретным лицам, которую он определяет термином «агрессия», и реакцию, состоящую в том, что личность занимает в общем негативную, недоверчивую позицию по отношению к окружающим – такая реакция определяется им как «враждебность». А.Басс и А.Дарки первыми выделили следующие формы агрессивных и враждебных реакций: физическая агрессия (нападение), косвенная агрессия, склонность к раздражению (коротко – раздражение), негативизм, обида, подозрительность, вербальная агрессия. Кроме того, авторы вопросника добавили восьмой пункт – чувство вины. Этот пункт выражает возможное убеждение обследуемого в том, что он является плохим человеком, поступает злобно, наличие у испытуемого угрызений совести. Физическая агрессия, косвенная агрессия, раздражение и вербальная агрессия вместе являются индексом агрессивных реакций, а обида и подозрительность – индексом враждебности.

Выделенные шкалы позволяли оценить не только склонность к агрессии, но и формы ее проявления.

Этот опросник широко применялся исследователями агрессии в различных странах до середины 90-х годов. Наряду с его популярностью, наблюдался рост критики, направленной на психометрическую несостоятельность опросника: все шкалы были выделены авторами априорно, применение факторного анализа приводило исследователей к выделению разных факторных структур; одни и те же вопросы входили с приблизительно равной нагрузкой в несколько факторов; не была исследована ре-тестовая надежность опросника; бинарная шкала опросника была неудобна как для испытуемых, когда невозможно однозначно оценить утверждение, так и для исследователей, которые склонялись к использованию шкалы лайкер-типа.

В ответ на критику, А.Бассом и М.Перри в 1992 был разработан опросник BPAQ, который представляет собой модификацию опросника BDHI. Бинарная шкала BDHI была заменена на пяти ступенчатую шкалу лайкерт-типа. По результатам проделанной работы авторы констатировали, что опросник BPAQ отвечает требованиям психометрических стандартов.[10] Методика А.Басса и М.Перри прошла неоднократную апробацию и адаптацию. Исследователи из Англии, Словакии, Италии Голландии Канады Японии и США получили результаты, подтверждающие состоятельность оригинального состава вопросов и факторной структуры опросника BPAQ.Несмотря на разницу в результатах, в каждой из перечисленных работ по адаптации или апробации опросника BPAQ исследователи успешно воспроизводили оригинальную 4-х факторную структуру. Но в ряде адаптаций обнаруживалась дух факторная структура. Адаптируя методику BPAQ в России, мы совместно с Н.Цибульским учитывали опыт зарубежных коллег, уделяя особое внимание результатам, которые повторялись при адаптации опросника в разных языковых культурах. Помимо этого, мы понимали, что результаты адаптации во многом зависят от сходства условий, в которых опросник разрабатывался и адаптируется. На основании полученных результатов мы решили полностью отказаться от шкалы "Вербальная агрессия" оставить только три фактора – "Агрессия", "Враждебность", "Гнев".

Результаты исследования модели трех коррелирующих факторов мы представили вместе с результатами исследования зарубежных коллег, которые тестировали пригодность модели четырех коррелирующих факторов опросника BPAQ. Представленные в таком виде результаты позволяют не только констатировать пригодность модели трех коррелирующих факторов, но и говорить о том, что трехфакторная модель в исследовании русскоязычной версии опросника BPAQ, является не менее пригодной, чем модификации четырехфакторной структуры в исследованиях зарубежных коллег. [4] Кроме наблюдений и опросников, при изучении агрессивного поведения широко применяется тестирование.

Наиболее часто, как в массовых, так и в индивидуальных исследованиях агрессивности используется картиночный тест Розенцвейга.

Стимулирующим материалом являются карикатурно-образные рисунки, на которых изображены два или более действующих лица, между которыми возник ситуативный конфликт. Высказывание одного из персонажей приведено, испытуемый должен дать первый пришедший ему в голову ответ за другое действующее лицо и вписать этот ответ в специально отведенное место. Чтобы облегчить проекцию, черты лица или какие-либо другие внешние выражения характера и переживаний изображенных людей на рисунках отсутствуют.

Среди имеющихся разновидностей проективных методов исследования, тест "Руки" нанимает промежуточное положение по степени неопределенности материала между методиками структурирования (тест Роршаха и др.) и методиками интерпретации (ТАТ, тест фрустрации Розенцвейга, тест Сонди). Как и большинство проективных методов, тест руки относится к классу тестов, характеризующихся тем, что цель тестирования скрыта от испытуемого, тем самым снижается возможность фальсификации результатов, что, также является одним из преимуществ применения данного теста в рамках судебно-психологической экспертизы.

Идея создания теста принадлежит Е. Вагнеру, а система подсчета очков и коэффициенты разработаны 3. Пиотровским и Б. Бриклиным. Подсчет очков основан на том принципе, что вероятность явного агрессивного поведения возрастает в тех случаях, когда доминантные и агрессивные аттитюды (установки) перевешивают аттитюды, обозначающие социальное сотрудничество. Сам подсчет производится в виде арифметической разницы между суммой тенденций к агрессивным и доминантным действиям, с одной стороны, и суммой кооперативных и неагрессивных аттитюдов с другой.

Различные категории ответов, используемые в данном тесте, обозначаются следующим образом: агрессивность (AGG); директивность (DIR); зависимость (DEP); коммуникация (СОМ); страх (F); аффектация (AFF); демонстративность (ЕХВ); калечность (CRIP); активная безличность (ACT); пассивная безличность (PAS); описание (DSCR).

(COM+DEP+AFF+F), где ответы по категориям агрессивность и директивноcть – означают нежелание со стороны субъекта прийти к соглашению с другими. Ответы же по категориям коммуникации, зависимости, аффектации и страха существенно уменьшают вероятность явного агрессивного поведения.

Тенденция к действию в категориях AGR и DIR рассматривает людей так, как будто бы они являются объектами: осуществление тенденции не предполагает, что такие данные как чувства, намерения, права и привилегии других людей являются существенными. С другой стороны, тенденции к действиям в категориях COM, DEP, F, AFF отражают чувство социальной кооперации; они предполагают, что рука также (если не в большей степени) нуждается в наличии других людей, как другие люди нуждаются во владельце руки.

На данный момент существует определенное количество работ по изучению валидности и надежности теста руки. Среди наиболее известных отечественных работ, посвященных изучению диагностического потенциала и адаптации теста руки, следует назвать работы Ратиновой Н.А. и Курбатовой Т.Н.

В ходе применения данного теста нами с А.Герасимовым было обращено внимание на то, что существующая категоризация ответов испытуемых имеет некоторую всеохватывающую прямолинейность. Такой подход к изучению феномена агрессии, агрессивного поведения имеет слишком обширный и поверхностный характер. Следует отметить и ту относительную неопределенность, возникающую при ответах испытуемых, формально подпадающих под какую-либо категорию, но далеко не всегда совпадающих с ней по смыслу (испытуемым вкладывалось совсем иное содержание), что, по нашему мнению, происходило от "узкой" направленности вопросов, содержащихся в инструкции. То есть, происходит фиксирование только на том, что делает или может делать рука, в большинстве случаев оставляя без внимания смысл и содержание выполняемого действия.

На основании длительного опыта применения теста, анализа имеющейся вербальной продукции испытуемых, затрагивающей различные стороны человеческой жизнедеятельности. Была выработана общая схема, позволяющая для каждой из 11 классических шкал теста (AGR, DIR и др.) фиксировать специфические особенности ассоциативных образов и переживаний. В предлагаемой модификации теста мы попытались развести и сфокусировать имеющиеся различия в ответах испытуемых, различающихся по способу, форме и направленности приписываемых руке действий.

Выделены следующие пять основных уровней (подкатегорий):

1. Уровень Субъект-Субъектного взаимодействия. Описания различного рода действий, форм и способов реагирований в ситуациях межличностного отношения, социального контакта. Отсутствие (или не акцентирование) тех или иных преград, барьеров или внутренних причин к осуществлению какого-либо взаимоотношения.

2. Уровень Субъект-Объектного взаимодействия. Описание различного рода действий, манипуляций с предметным миром.

3. Уровень аутоотношений, действие, направленное на Себя. Описание определенных внутренних состояний, каких-либо эмоционально окрашенных действий по отношению к себе, собственному телу и т.д.

4. Уровень проблемного, конфликтного взаимодействия. Описание какого-либо незавершенного, прерванного, символического действия или взаимоотношения, акцентирующего мир внутренних эмоциональных переживаний, фантазий, установок, намерений и стремлений.

5. Отсутствие действия, описательная характеристика. Уровень эмоционально окрашенных оценочных определений и описаний человека или руки, констатация какого-либо личностного свойства, проявления или состояния без акцентирования каких-либо действий, намерений что-то сделать и т.д. (без указания на ту или иную ситуацию взаимодействия, вне зависимости от каких-либо предшествующих или происходящих событий).

Таким образом, предлагаемый модифицированный вариант теста руки имеет более широкий и структурированный диапазон изучения и диагностики различных особенностей личности, и, в первую очередь, агрессивности.

На общее количество ответов оказывают влияние многие факторы. Это может быть следствием негативного либо позитивного отношения испытуемого к исследованию, его актуального эмоционального и психического состоянием. Существенное влияние могут оказать воздействия и таких внешних факторов, как время суток, пол экспериментатора, то или иное место предъявления методики в используемой тестовой батареи и т.д., не говоря уже о личностном влиянии самого исследователя, которое может отразиться и па качество даваемых ассоциативных образов. В каждом индивидуальном случае это требует специального уточнения и анализа.

Методы исследования враждебности.

Как показывает анализ литературы, методы оценки враждебности часто идентифицировались с методами измерения агрессии или гнева. Основная проблема изучения враждебности, заключается, таким образом, в том, что она не имеет однозначных поведенческих или каких-либо других внешних коррелятов. Враждебность как таковая существует только в системе отношений человека, его представлений о внешнем мире, и является в таком понимании гипотетическим конструктом. Поэтому практически любая методика, разработанная с целью изучения враждебности, будет оценивать ее лишь косвенно.

Наиболее непосредственную информацию о враждебности, на первый взгляд, дают данные самоотчета. Однако для принятия такой точки зрения необходимо сделать два неявных допущения. Во-первых, следует предположить, что человек обладает принципиальной способностью осознать и дать вербальный отчет о своих эмоциональных отношениях к разного рода объектам и явлениям. Как обсуждалось выше, предполагается существование не только осознанных форм враждебности, но и примитивных, недифференцированных и неосознанных. В этой связи далеко не всегда враждебное отношение может быть выявлено в самоотчете. Что касается методик, позволяющих изучение неосознаваемых враждебных установок (проективные техники, невербальные тесты), то их пока явно недостаточно.

Во-вторых, возникает вопрос о достоверности данных, полученных с помощью самоотчета. В области изучения враждебности эта проблема стоит особенно остро в связи с тем, что враждебность — социально неприемлемая характеристика. Даже при условии развитой рефлексии и высокой способности субъекта к осознанию своего враждебного отношения абсолютно неправомерно ожидать, что это отношение будет открыто декларироваться при любых условиях. Поэтому при организации исследования враждебности, основанного на данных самоотчета, необходимо с особой тщательностью учесть возможность влияния фактора социальной желательности. Целесообразным представляется использование опосредованных способов диагностики отношений.

Ниже будут рассмотрены основные существующие в настоящее время методические подходы к изучению враждебности.

Изучение враждебности посредством структурированного интервью.

В основе этого типа методик лежит разработанная в 1977 году Matthews K.A. с соавт. процедура структурированного интервью (СИ), изначально предназначенная для оценки поведения Типа А с целью изучения его связи с ишемической болезнью сердца. В рамках этой процедуры оценивались различные поведенческие характеристики, среди которых — целый ряд концептуально связанных с враждебностью: частые переживания гнева, раздражения и т. п. [18].

Более широкое распространение получила система, разработанная Dembroski T.M. и Costa P.T. Авторы вводят понятие потенциал враждебности (РН) — тенденция испытывать гнев, раздражение, обиду, негодование в обыденной жизни и/или проявлять оппозиционные (антагонистические) реакции, грубость. Изначально использовалась 5балльная шкала для оценки потенциала враждебности. Позже были выделены субкомпоненты, которые оценивались дополнительно: враждебное содержание, враждебный стиль и интенсивность враждебности [13]. Как показали более поздние исследования [19], потенциал враждебности скорее отражает только один из аспектов враждебности. Этим, по всей видимости, определяется тот факт, что значимых связей потенциала враждебности с показателями враждебности, измеряемыми на основе самоотчета, обнаружено не было.

На базе системы Dembroski Т.М. и Costa Р.Т. разработаны системы Hecker М. (CSS или Система Кодирования Компонентов) и Barefoot J.C.

Последний предложил оценивать общий уровень враждебности, а также различные типы враждебных реакций (уклонение от ответа на вопрос, косвенная конфронтация с интервьюером, прямой вызов и проявления раздражения). Для данных двух систем характерна высокая согласованность экспертных оценок, в то время как формальных данных, подтверждающих конструктную валидность методик, до сих пор получено не было [17,8].

структурированного интервью является IHAT (Техника Оценки Интерперсональной Враждебности), описанная в 1996 году Haney T.L., Maynard K.E. и Houseworth S.J. В отличие от предыдущих, данная система фокусируется исключительно на измерении враждебности. Основным преимуществом IHAT является то, что наряду с очевидными поведенческими реакциями она измеряет также более тонкие, скрытые индикаторы враждебности. К таким индикаторам относятся, например, особенности параи экстралингвистических составляющих речи испытуемого [16]. Таким образом, среди методик, в основе которых лежит структурированное интервью, IHAT является наиболее адекватным инструментом для оценки не только проявляемой внешне, но и скрытой враждебности.

Опросники враждебности.

Шкала проявляемой враждебности – MHS [22] – составлена из пунктов MMPI, отобранных клиническими психологами по содержанию. При хорошей внутренней согласованности, данных, подтверждающих валидность этой шкалы, получить не удалось [21]. С результатами оценки враждебности проективными методами значения по MHS также не коррелируют.

Caine Т.М., Foulds G.A. и Hope K. [11] разработали Опросник Направленности Враждебности (DOHQ), который содержит шкалы, измеряющие поведенческие проявления враждебности (критицизм, агрессия), а также ее когнитивный аспект (враждебные заблуждения, самокритика, чувство вины). Помимо этого DOHQ позволяет оценить общий уровень враждебности. К сожалению, в отечественной литературе нет данных о результатах использования DOHQ в нашей стране. Адаптация этой методики представляется весьма перспективной.

Шкала враждебности Кука-Медли Но была разработана в 1954 году на основе MMPI и изначально должна была определять способность человека гармонично включаться в группу и эффективно работать в ней, а также принимать групповые морально-нравственные нормы. Для валидизации были использованы две группы преподавателей, выделенные по результатам MTAI (миннесотский тест отношений для учителей), а именно по способности строить отношения со своими учениками. Так к группе "враждебных" были отнесены те преподаватели, которые негативно отзывались о своих учениках, и сами считали себя недружелюбными. Таким образом, шкала враждебности Кука-Медли измеряет враждебность в рамках межличностного взаимодействия [12].

Исторически использование шкалы Кука-Медли было тесно связано с изучением поведения типа А. Однако, как показали исследования, данная шкала является относительно независимой и измеряет не само поведение типа А, а именно враждебность. В исследовании Han K. и соавт. [15] было выявлено, что высокие значения по шкале Кука-Медли связаны с такими качествами как конфликтность, излишняя требовательность, деспотичность, подозрительность. Анализ внутренней структуры шкалы позволил выделить 4 фактора: Цинизм (циничность, недоверие другим людям, убежденность в их лживости, завистливости и т. п.), Настороженность (паранойяльные тенденции, мнительность, подозрительность, неспособность принимать решения), Агрессивные реакции (прямая агрессия, месть), Аутизация (пассивность в общении, избегание социальных контактов, социальная изоляция).

Анализ индивидуальных значений по каждому из факторов позволяет качественно оценить специфику враждебности и ее внешних проявлений у испытуемого.

Исследование враждебности проективными методиками.

Как правило, существовавшие до сих пор проективные методики, не были направлены на измерение собственно и только враждебности. Это связано с такой существенной особенностью проективного метода, как его направленность на изучение общего "модуса личности в ее взаимоотношениях с социальным окружением", а не отдельных психический функций или свойств [6]. Однако враждебность в различных своих аспектах находит свое отражение во многих известных проективных техниках. Среди них ТАТ, тест чернильных пятен Роршаха, тест фрустрации Розенцвейга, тест руки, различные рисуночные методики и др.

В сравнении с описанными выше подходами проективные методики имеют два значительных преимущества. Во-первых, они позволяют проникнуть к глубинным слоям личности испытуемого и исследовать неосознаваемые установки и отношения, что, очевидно, является крайне важным при изучении враждебности. Как отмечает Е.Т. Соколова [6], "проективный метод ориентирован на изучение неосознаваемых форм мотивации и в этом своем качестве является едва ли не единственным собственно психологическим методом проникновения в наиболее интимную область человеческой психики". Во-вторых, проективные методы практически полностью решают проблему социальной желательности.

Возможность симуляции или сознательного искажения результатов испытуемым при использовании проективных тестов минимальна.

Однако использование проективных методик имеет также ряд серьезных ограничений. Критика этого методического подхода, как правило, была направлена на вопросы объективности интерпретаций исследователем, валидности и надежности, возможности сравнения и количественной обработки данных.

Психосемантические методы.

Можно предполагать, что у враждебных субъектов негативные характеристики могут приписываться не только конкретным людям или людям вообще, но также любым объектам, событиям и т. п. С целью многостороннего изучения негативного отношения к реальности представляется целесообразным использование методик экспериментальной психосемантики, подробно описанными в отечественной литературе (Артемьева Е.Ю., Шмелев А.Г., Петренко В.Ф.). К этой группе методик можно отнести ассоциативный эксперимент, семантический дифференциал, метод семантического радикала Лурия А.Р. и Виноградовой О.С. и его модификации, методики классификации и др. Их применение оправданно в первую очередь тем, что традиционная психосемантика и психология субъективной семантики Е.Ю. Артемьевой своей основной задачей ставят реконструкцию картины мира субъекта в той или иной ее интерпретации.

Как отмечает Е.Ю. Артемьева, при негативном сдвиге эмоционального тона отношения к миру, "можно ожидать, что негативнее будут оцениваться в семантическом эксперименте любые предъявляемые объекты" [1]. Так, например, в исследовании Тхостова А.Ш. с использованием семантического дифференциала было показано смещение шкальных оценок неопределенных визуальных стимулов в сторону негативного полюса у лиц с онкологической депрессией [7].

Что касается враждебности, то психосемантические методики позволяют определять не только ее общий уровень (через сдвиг оценок), но, что особенно важно, качественную специфику враждебных отношений.

Как следует из анализа психологической литературы, разработка адекватного целям изучения враждебности методического аппарата попрежнему остается актуальной прикладной задачей. По разным причинам ни одна из перечисленных выше методик, взятая в отдельности, не позволяет полно и достоверно судить о количественных и качественных аспектах враждебности. Мы считаем, что при изучении этого сложного явления следует придерживаться принципов синдромного анализа.

Методы исследования гнева.

С возникновением самостоятельной категории гнева, возник вопрос о необходимости создания тех средств получения данных, которые бы соответствовали изучаемому феномену.

Когда в 70-е годы XX века возникла необходимость различения враждебности и гнева, тогда и появляются три методики измерения гнева:

опросник реакции RI (Reaction Inventory), опросник гнева – AI (Anger Inventory) и самоотчет гнева – ARS (Anger Self-Report). RI разработан для оценки выраженности гнева, AI похож по формату на предыдущий и содержит утверждения, описывающие случаи, вызывающие гнев [20]. ARS оценивает степень осознанности гнева и формы его выражения.

С целью исследования взаимосвязанных феноменов гнева и агрессии была создана Шкала Враждебности PANAS-X, оценивающая связанные с гневом негативные эмоции, такие как ярость и раздражение [24]. Для оценки параметров гнева был создан Мультифакторный Опросник Гнева (MAI), шкалы которого значимо коррелируют со шкалами опросников Ч.

Спилбергера [23].

Эти методики были ориентированы на оценку сложных, гетерогенных феноменов, но, при этом, в них не предпринималась попытка различить гнев как состояние и гневливость как черту характера (свойство личности), склонность к гневу. Это подвигло Ч. Спилбергера к созданию шкалы STAS (Stait-Trait Anger Scale) для измерения варьирующегося по интенсивности гнева как эмоционального состояния и индивидуальных различий в склонности к гневу (личностная черта). Гнев как состояние описывалось как изменяющееся по интенсивности от слабого раздражения до ярости субъективное переживание, сопровождающееся возбуждением автономной нервной системы. Предполагалось, что это состояние может изменяться во времени в зависимости от фрустрации, воспринимаемого оскорбления или несправедливости, словесной или физической атаки. Гнев как черта определялся в терминах частоты переживания гнева. Было предположено, что люди с высоким показателем по этой черте, склонны воспринимать более широкий круг ситуаций как провоцирующих гнев, и будут чаще и более интенсивно испытывать его как состояние, чем те, у которых этот показатель ниже.

В результате факторного анализа созданного опросника выяснилось, что гнев как черта включает два взаимосвязанных фактора: гнев-темперамент (описывает индивидуальные различия в общей склонности к гневу) и гневная реакция (описывает переживания, испытываемые в ситуации фрустрации и/или негативных оценок). Не менее важным является форма выражения гнева: направлен ли он в виде вербального или физического агрессивного поведения против других людей (внешний гнев) или он подавляется (внутренний гнев). При этом, здесь имеется ввиду сознательное подавление гнева. Введение последнего различения (внешний и внутренний гнев) привело к созданию новой шкалы АХ (Anger-Expression), которая в результате факторного анализа распалась на две вполне независимые и ортогональные шкалы внешнего и внутреннего гнева. Затем в шкале АХ появилась новая шкала АХ/Кон, показывающая как часто индивид пытается контролировать выражение гнева. Со временем шкалы STAS и AX объединились и появилась методика STAXI, состоящая из пяти первичных шкал: гнев-черта, гнев-состояние, внешний гнев, внутренний гнев, контроль гнева.

В 1999 году была разработана новая версия STAXI-2, в которой увеличено количество пунктов шкалы. Также в нее были включены: новая 8ми-пунктная подшкала для оценки контроля над гневом и три взаимосвязанных компонента состояния гнева: ощущать себя в гневе (SAnger/F), ощущать себя как при физическом выражении гнева (SAnger/P),ощущать себя как при вербальном выражении гнева (S-Anger/V) [23].

Также в рамках клинического подхода, с целью диагностики гневных атак применяется Шкала самоотчета Гневных Атак [14].

Заключение Подводя итог, хочется отметить, что в нашей стране серьезно изучение агрессивного поведения пока не адекватно важности проблемы, несмотря на то, что исследованию эмоциональных и мотивационных процессов в отечественной традиции уделялось много внимания. Анализируя методы, применяемые зарубежными психологами для исследования агрессии, враждебности и гнева удалось обнаружить более семидесяти методик.

Арсенал отечественных исследователей, к сожалению, характеризуется отсутствием необходимого методического арсенала, адекватного современным представлениям об агрессивности.

Литература 1. Артемьева Е. Ю. Основы психологии субъективной семантики. М.:

Наука; Смысл, 1999.

2. Ениколопов С. Н., Садовская А. В. Враждебность и проблема здоровья человека. Журнал неврологии и психиатрии им. Корсакова. №10, 2000.

3. Ениколопов С.Н. Понятие агрессии в современной психологии.

Прикладная психология. N 1, 2001, с.60-72.

4. Ениколопов С.Н., Цибульский Н.П. Психометрический анализ русскоязычной версии Опросника диагностики агрессии А.Басса и М.Перри. Психологический журнал, 2007,1,115- 5. Насилие и его влияние на здоровье : докл. о ситуации в мире. Женева :

ВОЗ. 2003.

6. Соколова Е. Т. Проективные методы исследования личности. М.: Издво Московского ун-та, 1980.

7. Тхостов А. Ш. Психологический анализ изменений личности при некоторых онкологических заболеваниях. Дисс. канд. психол. наук. М., 1980.

8. Barefoot J. C. Developments in the measurement of hostility. Hostility, coping and health. (Eds.) H. S. Friedman. Washington, DC: American Psychological Association. 1992.

9. Buss, A. H. Durkee, A. An inventory for assessing different kinds of hostility. Journal of Consulting Psychology. 1957, vol. 21, 343-349.

10.Buss, A.H. & Perry, M. The aggression questionary. Journal of personality and social psychology, 1992, 63, 452-459.

11.Caine, T. M., Foulds, G. A., Hope, K. Manual of the Hostility and Direction of Hostility Questionaire (HDHQ). London: University of London Press, 1967.

12.Cook, W. W., Medley, D. M. Proposed hostility Pharisaic virtue scales for the MMPI. Journal of Applied Psychology. 1954, vol.38, 414-418.

13.Dembroski T. M., Costa P. T. Jr. Coronary-prone behavior: Components of Type A pattern and hostility. Journal of Personality. 1987, vol. 55, 211-235.

14.Fava M, Rosenbaum J.F. Anger Attacks in Patients With Depression.

Journal of Psychiatry 1999;60 [suppl. 15]:21- 15.Han K., Weed N. C. Calhoun R. F., Butcher J. N. Psychometric characteristics of the MMPI-2 Cook-Medley Hostility Scale // Journal of Personality Assessment. 1995, vol. 65 (3), 567-585.

16.Haney, T. L., Maynard, K. E., Houseworth, S. J., Sherwitz, L. W., et al.

Interpersonal Hostility Assessment Technique: Description and validation against the criterton of coronary artery disease // Journal of Personality Assessment. 1996, vol. 66 (2), 386-401.

17.Hecker, M., Chesney, M. A., Black, G. W., Frautschi, N. Coronary-prone behaviors in the Western Collaborative Group Study. Psychosomatic Medicine. 1988, vol. 50, 153-164.

18.Matthews, K. A., Glass, D. C., Rosenman, R. H., Bortner, R. W.

Competitive drive, pattern A, and coronary heart disease: A further analysis of some data from the Western Colaborative Group Study. Journal of Chronic Disease. 1977, vol. 30, 489-498.

19.Musante, L., McDougall, J. M., Dembroski, T. M., Costa, P. T., Jr. Potential for hostility and dimentions of anger // Health Psychology. 1989, vol. 8, 20.Novaco, R. Anger control: The development and evaluation of an experimental treatment. Lexington, MA: Lexington Books. 21.Shipman W. G., Marquette C. H. The manifest hostility scale: A validation study // Journal of Clinical Psychology. 1963, vol. 19(1), 104-106.

22.Siegel S. M. The relationship of hostility to authoritarianism // Journal of Abnormal and Social Psychology. 1956, vol. 52, 368-372.

23.Spielberger, C. D. Manual for the State-Trait Anger Expression Inventory (STAXI). Odessa, FL: Psychological Assessment Resources. 1996.

24.Watson, D., Clark, L. A. THE PANAS-X. Manual for the Positive and Negative Affect Schedule – Expanded Form.

class='zagtext'> КЛИНИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ДИАГНОСТИКЕ

ЛИЧНОСТНОГО КОМПОНЕНТА ПСИХОПАТОЛОГИЧЕСКОГО

ДИАТЕЗА

МНИИ психиатрии Минзравсоцразвития, Москва Методы и принципы патопсихологии всегда имели особое значение для клинической практики, прежде всего в части распознавания и дифференциальной диагностики психических нарушений. Развитие концептуальных представлений о функциональной психической патологии, тесно связанное с понятием психопатологического диатеза [4], ставит как перед врачами, так и перед клиническими психологами задачи квалифицированного выявления этой группы расстройств.

Как известно, психопатологический диатез характеризуется наличием сочетания трех факторов: 1) склонность к аутохтонным фазовым состояниям, 2) повышенная уязвимость к стрессовым воздействиям, 3) личностные аномалии, представленные транстипологическими признаками диссоциированности и дефицитарности [4]. Своевременная диагностика этих особенностей необходима для более глубокого понимания сути функциональных психических расстройств, для комплексной оценки клинического материала, обнаруживающей прогностическое значение, а также для выбора адекватной терапевтической стратегии, будь то фармакоили психотерапия. И если для установления фазового и реактивного компонентов необходимым и достаточным является клиникопсихопатологический метод, то при диагностике личностного компонента зачастую возникают сложности, связанные с когнитивными затруднениями пациентов: слабостью рефлексии, алекситимией, бедностью самоотчета. В этих условиях требуется не только высокий профессионализм врача, но и значительные затраты времени, что делает актуальным привлечение дополнительных диагностических средств. Так, существенную помощь могут оказать психологические тесты, ориентированные на исследование личности, традиционно используемые в психодиагностике.

Как известно, в зависимости от процедуры обследования личностные тесты подразделяются на опросники, построенные на шкальном принципе, с описанием и последующей интерпретацией личностных шкал, проективные методы, предполагающие свободу выбора и самовыражения в заданных исследовательских рамках, а также специальные экспериментальные процедуры, моделирующие определенную ситуацию, в которой проявляются личностные особенности испытуемого. Большая группа экспериментальных патопсихологических методик, имеющих заслуженную профессиональную репутацию, не стала объектом внимания в данной статье. Выбор был сделан из числа тестов, наиболее часто используемых в клинической практике и простых в обращении. В этот список вошли ММИЛ (методика многостороннего исследования личности в варианте Березина и Мирошникова) [1], 16-PF (16-факторный опросник Кэттелла) [2], проективное самоописание «Кто Я?» Куна и Макпартленда [3].

Как уже отмечалось, диагностика личностного компонента диатеза основывается на выявлении признаков диссоциированности и дефицитарности [4]. О наличии диссоциированности свидетельствуют следующие клинические и психологические особенности:

- дизонтогенез развития (опережение развития одних психических функций и одновременно отставание других в процессе их становления, например, преобладание темпов развития моторной сферы над вербальным развитием или, наоборот, в раннем детстве);

- неравномерность сформированности разных сфер психики (как, например, развитость вербального интеллекта и недостаточность эмоций или невыразительность моторики; зрелость рациональных, логических построений и бедность самоотчета и представлений о своем Я, зрелость суждений и выраженный инфантилизм в поведении);

- амбивалентность потребностно-мотивационной сферы (в частности, сочетание мотивации избегания и достижения), межличностных отношений (конфликты по принципу любви-ненависти) и эмоциональных состояний;

- разнонаправленные поведенческие стили личностного реагирования (например, высокая степень личностной зависимости и, вместе с тем, склонность к доминированию и манипулированию);

- общая дисгармоничность личности, что выражается в сочетании взаимоисключающих личностных черт, приводящих к социальной дезадаптации и относящихся к разным личностным типам (например, демонстративность и интровертированность или эмоциональная неустойчивость и застреваемость);

- противоречивость в пределах одной личностной черты (тревожная мнительность и социальная смелость или яркость переживаемых эмоций и эмоциональная невыразительность, холодность).

Знаками личностной диссоциированности в отобранных тестах могут выступать: 1)определенное сочетание шкал; 2)наличие взаимоисключающих личностных черт; 3)противоречивые характеристики в самоописании и непоследовательность суждений в самоотчетах.

В тесте ММИЛ и других модификациях теста MMPI окончательные результаты представлены в виде личностного профиля с определенным сочетанием оценочных и клинических шкал, которое и становится объектом интерпретации. В руководствах по применению этого теста неоднократно подчеркивалось, что значение имеют не цифровые выражения отдельных шкал, а их соотношение, позволяющее представить типичный стиль личностного реагирования [1].

Можно выделить некоторые варианты паттернов профиля шкал, свидетельствующие о выраженной диссоциированности личности. Так, о неравномерности в сфере общения можно судить при наличии верхнего пика по шкале аутизации (8) и низких показателях по шкале социальных контактов (0), что означает сочетание эмоциональной холодности, отгороженности, затруднений в доверительном межличностном общении, с одной стороны, и общительности, экстравертированности, непринужденности, стремлении к спонтанным социальным взаимодействиям, с другой.

Указанием на выраженную личностную дисгармоничность может быть сочетание пиков по шкалам демонстративности (3) и аутизации (8). В этом случае личностный профиль отражает разнонаправленные мотивационные установки на внешнюю оценку, общественное признание, одобрение окружающих и, вместе с тем, на опору на внутренние критерии, дистанцированность, отчужденность. Сниженные коммуникативные способности и стремление обратить на себя внимание приводят к нарушению адекватного эмоционального реагирования.

При высоких значениях шкал депрессии (2) и гипомании (9) отмечаются признаки амбивалентности самоотношения и аффективных тенденций.

Собственное Я обследуемого при этом воспринимается им грандиозным и уязвимым одновременно. Потребность в социальной активности и достижениях блокируется ощущениями угрозы и тревоги, чувство уверенности в себе сопровождается самообвинениями и аутоагрессией.

Диссоциированность обнаруживается и при сочетании шкал (выраженность эмоционального напряжения в непосредственном поведении) и 5 (выраженность мужских и женских полоролевых черт). Повышение шкалы 5 у мужчин и снижение ее у женщин свидетельствует о сверхнормативной сензитивности, ранимости, впечатлительности, мягкости – качествах, препятствующих непосредственному отреагированию агрессии и свидетельствующих о снижении ее уровня. Вместе с тем, пик по 4 шкале соответствует высокой возбудимости и эмоциональному напряжению, что свойственно при высокой агрессивной готовности.

Тест Кеттелла (16-PF опросник) диагностирует черты личности, которые дают представление об индивидуально-психологических особенностях человека [2]. По результатам этого теста личностная диссоциированность может быть установлена как при сочетании максимально или минимально выраженных факторов, характеризующих взаимоисключающие черты, так и при изолированно низких оценках некоторых факторов. Так, наиболее показательными в этом плане могут считаться факторы С и Q3. При низких оценках фактора С речь может идти о внутренней нестабильности, непостоянстве, эмоциональной неустойчивости, переменчивости интересов, слабости Я, внутренней конфликтности. Низкие значения фактора Q отражают низкий самоконтроль, конфликтность самооценки, следование побуждениям, дезинтегрированность. В этих случаях психологические особенности, отраженные в интерпретации каждого из названных факторов, являются свидетельством выраженной личностной диссоциированности.

Из наиболее часто встречающихся сочетаний противоположных черт можно выделить следующие варианты. Высокие значения фактора Н, указывающие на социальную смелость, готовность к риску, непосредственность и раскрепощенность в поведении, вступают в противоречие с высокими значениями фактора О, отражающими выраженную тревожность, депрессивность, пессимистичность, ранимость.

Реже встречается сочетание низких значений этих факторов, указывающее на наличие робости, застенчивости, осторожности (фактор Н) и спокойствия, уверенности, безмятежности (фактор О). Об амбивалентности в сфере общения свидетельствует сочетание низких показателей факторов I (суровость, черствость по отношению к окружающим, жесткость) и L (откровенность, доверчивость, благожелательность) или же наличие одновременно высоких значений этих факторов: I (мягкость, зависимость, способность к сопереживанию, сочувствию) и L (подозрительность, настороженность, эгоцентризм, большое самомнение). Одним из распространенных вариантов, указывающих на диссоциированность, является сочетание факторов G и Q2. При низких оценках этих факторов человек, с одной стороны, склонен к непостоянству, подвержен влиянию случая и обстоятельств, безответственен, неорганизован (G), с другой, зависим от группы, ищет социального одобрения, следует за общественным мнением (Q2). При высоких значениях факторов соблюдение норм и правил поведения (G) сочетается с независимостью, индивидуализмом, нонконформизмом (Q2).

Методика «Кто Я?» относится к неструктурированным проективным тестам [3]. Испытуемого просят составить 20 спонтанных письменных ответов на вопрос, начинающихся с местоимения «Я». При анализе результатов обращается внимание на содержание самоотчета: перечисление ролевых позиций, характерологических особенностей, оценочные суждения, описание своего состояния, перечень желаний и предпочтений. Комплекс ответов свидетельствует о знаемом вербализуемом образе Я, хотя порядок высказываний, их эмоциональная окрашенность могут быть проявлением неосознаваемых установок, указывать на значимость тех или других определений Я.

О наличии личностной диссоциированности могут свидетельствовать противоречивые характеристики в самоописаниях испытуемых, указывающие на конфликтность самооценки, амбивалентность самоотношения. Так, преимущественно негативное отношение к себе может сочетаться с общей положительной оценкой (пациент Г.Д., 30 лет: «я – неудачник», «я – небоед», «я – тормоз» и тут же: «я – одаренный от Бога», «я – хороший друг», «я – добрый человек» или пациентка К.М., 25 лет: «я – мерзкая», «я – недобрая», «я – завистливая» и в том же протоколе: «я – воспитанная», «я – интеллигентная», «я – умная»). Могут встречаться прямо противоположные, взаимоисключающие характеристики в одном самоописании (пациент Б.В., 24 г.: «я – избегающий конфликтов» и через несколько позиций: «я – агрессивный» или пациентка Г.А., 37 лет: «я – глупая» и «я – умная», «я – красивая» и «я – уродка» или «я – никого не люблю, кроме себя» и в то же время: «я – люблю маму»).

Признаки дефицитарности обнаруживаются в обсуждаемых тестах при выявлении эмоционального обеднения (повышение по шкале 8 – аутизации – в ММPI, низкие оценки фактора I в тесте Кеттелла, при которых человеку свойственны практичность, рассудительность, черствость, жесткость, суровость по отношению к окружающим, низкие значения фактора А, что соответствует замкнутости, безучастности, холодности, предпочтительности одиночества), а также мотивационного оскудения (низкие оценки фактора Q4, при которых человек характеризуется вялостью, ленностью, низкой мотивацией, безразличием).

Косвенные указания на снижение критичности могут содержаться в изолированном подъеме по шкале 9 (гипомании) и снижении по шкале (депрессии) в MMPI. При этом стиль личностного реагирования отличается выраженной самоуверенностью, возвеличиванием своего Я, преуменьшением психоэмоциональной и межличностной сферах. Обратное соотношение этих шкал (пик по шкале 2 и снижение по шкале 9) может свидетельствовать о парциальном эмоциональном дефиците как проявлении депрессивного аффекта и астенизации психики.

Как видно из продемонстрированного материала, прицельный поиск указаний на диссоциированность и дефицитарность личности в психодиагностических тестах осуществляется при сопоставлении личностных шкал, черт и характеристик как в рамках одной методики, так и при сравнении результатов нескольких тестов между собой и данными клинической беседы.

Следует подчеркнуть, что изучение транстипологических личностных особенностей приближает к пониманию механизмов формирования и функционирования аномальной личности в отличие от феноменологических подходов, акцентирующих внимание на перечислении отдельных характерологических типов. Использованный качественный принцип анализа отличает клинико-психологическую диагностику от стандартного шкального тестирования. Именно эта традиция, всегда присущая отечественной школе патопсихологии, требует своего сохранения и развития, так как в ней содержится богатый потенциал для квалификации психопатологических феноменов.

Литература 1. Березин Ф.Б., Мирошников М.П., Рожанец Р.В. Методика многостороннего исследования личности (в клинической медицине и психологии) – М.: Медицина, 1976 – 186 с.

2. 2.Практическая психодиагностика. Методики и тесты. Под ред.

Райгородского Д.Я. – Самара: Бахрух, 1998 – 672 с.

3. 3.Румянцева Т.В. Психологическое консультирование: диагностика отношений в паре – СПб., 2006. С.82-103.

4. 4.Циркин С.Ю. Аналитическая психопатология. – М.: Фолиум,

ОБЩЕКЛИНИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ ЛИЧНОСТИ

ПАЦИЕНТА: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ

И СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

редактор электронного журнала «Медицинская психология в России», Предлагая ту или иную классификацию методов психодиагностического исследования, автор, как правило, ставит перед собой некую «сверх»-задачу – «прагматическую» (группировка и упорядочивание разнообразных методик, к примеру, классификация Р. Кеттела: L – life record data – «изучение поведения человека в реальной жизни»; Q – questionnaire data – «данные самоотчетов или опросов»; Т – objective test data – «данные объективных тестов») или методологическую, к примеру, системное описание методов психологического исследования Б.Г. Ананьевым соотнесенных им с основными этапами научного исследования («методы организации исследования», «методы сбора эмпирического материала», «методы обработки данных», «интерпретационные методы»).

В своей работе мы хотели бы обратить внимание на перспективность создания группировки методов исследования психологической сферы личности, ориентированной на практику работы здравоохранения. Нам представляется целесообразным для упорядочивания разнообразия методов и методик, используемых в медицинской практике, разделить их в самом общем виде на, минимум, три основные группы.

«Общеклинические методы исследования» (применяемые практически всеми участниками лечебного процесса).

«Общепсихологические» методы исследования (применяемые практически всеми дипломированными психологами в самых различных сферах психологии, соответственно, и в клинической практике).

«Специальные методы исследования медицинских (клинических) психологов» (разработанные специально для клиники, построенные на клиническом материале, требующие в процессе овладения развернутой клинической практики).

1.1. К первой группе методов исследования – «Общеклинические методы» – мы можем отнести те методы изучения поведения и личности человека, которые сопровождают работу клинициста в каждой сфере профессиональной деятельности врача (не обязательно в психиатрии). Это – «наблюдение», «беседа», «сбор анамнеза», «сенсибилизирующие (функциональные) пробы», «скрининговые методики оценки состояния пациента». Сюда же можно отнести разнообразные формализованные системы оценок поведения пациента, число которых постоянно множится параллельно с проникновением в медицину количественных методик оценки состояния больных и развитием доказательной медицины.

Опытные клиницисты (в любой профессиональной области медицины) интуитивно используют мощные ресурсы упомянутых методов изучения особенностей личности и познавательной сферы (тем успешнее, чем более вдумчивыми и наблюдательными были их наставники, учителя!).

1.2. Ко второй группе – «Общепсихологические методы» – можно отнести психодиагностические методики, которые родились вне клиники и должны использоваться в ней с известными ограничениями. Прямое использование таких методик – без «вторичной» адаптации, адаптации уже к условиям клиники – представляется крайне проблематичным, угрожающим надежности и валидности получаемых результатов.

Примером может служить тест на оценку уровня интеллекта Дэвида Векслера. В руководстве по внедрению в практику отечественной психиатрии стандартов МКБ-10 прямо указывается: «…приведенные психометрические стандарты уровней развития интеллекта (IQ) завышены на 10 ед., так как используемый в России адаптированный вариант методики Векслера, дает более высокие показатели при аналогичном уровне интеллекта, определяемом по клиническим критериям. Особенно это важно учитывать при диагностике более легких степеней умственной отсталости»

[6]. Отечественные разработки в части психодиагностики невысоких и низких степеней развития интеллекта иллюстрируют тот факт, что методика Векслера в клинической клинике имеет весьма ограниченное значение, и требует подтверждения результатов (уточнения, верификации, коррекции) с использованием классических патопсихологических методик [2].

Подчеркнем, клинические возможности методик, созданных изначально для исследования внеклинических задач, всегда должны уточняться самым пристальным образом (что, естественно, не исключает и успешных вариантов внедрения, как например, созданная в рамках исследований по психологии труда методика – куб Линка).

Одновременно, хочется подчеркнуть, что эти («общепсихологические», как мы условились их называть, методы исследования) методики незаменимы при решении позитивных задач – в части оценки сохранных, адаптивных сторон психики пациента (как в личностных особенностях, так и в когнитивной сфере). К сожалению, при формулировке обобщающих выводов (под сильнейшим давлением «нозоцентрического» направления в медицине) сложилась не вполне адекватная практика написания заключения медицинским психологом. В рамках этой традиции отдается приоритет и подробно описываются исключительно дефицитарные особенности. Заметим, как раз в этой части бывает трудной превзойти опытного клинициста (особенно начинающему медицинскому психологу). Напротив, в части квалифицированного описания (и количественной оценки) сохранных сторон механизмов психической регуляции личности – психолог имеет безусловное преимущество, и прекрасное диагностическое вооружение. Подчеркнем, что с нашей точки зрения назрела необходимость утвердить такие стандарты написания заключения психологом, в которых первая половина выводов посвящена изложению сохранных адаптационных возможностей психики и уже на этом (!) фоне следует давать изложение дефицитарных характеристик симптомов и функций.

Добавим к этому еще одно замечание. Возможности психолога становятся более чем убедительными и при развернутой оценке социальнопсихологических ресурсов адаптации личности (как деструктивных, так и адаптационных). К сожалению, не всегда это «заказывается» как предмет психодиагностики со стороны врачей, но практика однозначно свидетельствует в пользу роста и формирования данного направления психодиагностики. Сошлемся только на пример психодиагностики семьи и задач семейной психотерапии.

1.3. Третий блок психодиагностических методик – специальные медикопсихологические методики – обсуждается с момента зарождения экспериментально-психологического направления в патопсихологии наиболее интенсивно и стал общепризнанным достижением психологии в медицинской практике.

В дополнении к патопсихологической диагностике, сильнейшую сторону медицинского психолога составляет нейропсихологическая диагностика, где, аналогично, коллеги-врачи признают незаменимость такого рода исследования, как на этапе диагностическом, так и на этапе реабилитационном.

Еще раз подчеркнем, что работа с методиками, помещаемыми в эту группу, не может быть эффективной без знания клиники (во многом из-за присущего медицине «индуктивного» характера знаний) и разработка этих методов вызывается потребностями («заказом») со стороны клиники.

В дальнейшем изложении мы подробно остановимся на первом, выделенном нами, классе психологических методов исследования.

Здесь мы хотели бы подчеркнуть два самых общих момента.

Первое. Мы привлекаем внимание к данной группе методов, прежде всего как эффективному пути внедрения психологии в практику здравоохранения, что может считаться одним из важнейших направлений работы медицинского (клинического) психолога. Обратим внимание на тот факт, что исследование «плацебо-эффекта» внесло существенные изменения даже в процедуры доказательной медицины. Отсюда, систематическое обращение психологов к врачам с комментариями «психологических предпосылок ошибочных установок восприятия в оценке личности», «субъективного характера переживания пациентом качества жизни» (и еще лучше обращение внимание на субъективный характер оценки пациентом «качества лечения»), «внушающего характера определенного типа задаваемых вопросов» и др. – безусловно, по мнению автора публикации, усиливает положительное отношение врачей к научной психологии и формирует запрос на работу психолога как специалиста. Коллеги-психологи в крупном кардиологическом центре Германии проводят тренинг операционных бригад по невербальном общению, отрабатывая взаимодействие всех челнов хирургической бригады «до» операции, а не вынуждая их это делать «по ходу» проведения сложнейших манипуляций. В этом случае мы как раз и видим сформированность (в условиях неочевидности) запроса на психологическое знание со стороны практической медицины.

Второе – обсуждаемый список методов – это потенциальное поле эффективного взаимодействия между специалистами различного профиля, участвующих в лечебном процессе. Этот момент представляет особенно важным с точки зрения получения максимально полной информации о пациенте, многие личностные и интеллектуальные особенности которого проявляются в ситуациях, находящихся вне поля зрения медицинского (клинического) психолога или даже врача. К примеру, одна из схем психодиагностического наблюдения, подготовленная Р. Кэттеллом, опирается на желательность продолжительного наблюдения в ситуациях, где особенности больного могут раскрыться особенно ярко: 1) осмотр больного специалистом; 2) подготовка и проведение болезненных или ответственных процедур; 3) у госпитализированных больных – свидание с родными и близкими; 4) обстановка общение с другими больными, особенно с теми, кто болен тем же или сходным заболеванием; 5) моменты, когда больной узнает или становится непосредственным свидетелем неблагоприятного исхода у других больных, страдающих тем же или, с его точки зрения, сходным заболеванием (цит. по [3]).

Вовлечение в процесс психологической диагностики среднего медицинского персонала, специалистов узкого профиля, представляющих «аппаратную» медицину, социальных работников и т.п., – позволит усилить обоснованность выводов и рекомендаций в оценке реакции личности на болезнь и прогнозу готовности к усилиям по преодолению недуга.

Дадим краткую характеристику основным подвидам группы методов, которые мы определи как «общеклинические».

2.1. «Наблюдение» в изучении личности пациента позволяет, как минимум, дать оценку таких личностных (характерологических) особенностей как: определенность конституциональной типологии (телесной конституции), с соответствующим прогнозом темпераментных и характерологических реакций (акцентуаций личности), во многом объясняющих природу «реакции личности на болезнь»; особенности полоролевого поведения (зрелость, адекватность, либо не адекватность поведенческих реакций, присущих паспортному полу); наличие/отсутствие социально-психологических по своему происхождению «ролевых хвостов»

(привнесение в ситуацию обследования поведенческих стереотипов и привычек – чаще фиксированных в невербальных поведенческих стереотипах, стандартных для других ситуаций, но не требующихся в данной); эмоциональная устойчивость при возникновении сложностей при взаимодействии (можно оценить, в частности, выраженность вазомоторных реакций по ходу беседы на эмоционально значимые темы, что, в свою очередь, может служить оценкой и собственно эмоциональности, и качества произвольной регуляции поведения в целом, реакций на обсуждение отдельных тем); внешние признаки (символы) принадлежности к той или иной социальной группе (в том числе, маргинальной, анти-социальной) – значок о высшем образовании, обручальное кольцо, специфическая прическа, татуировки, пирсинг … Наблюдение, что важно подчеркнуть, позволяет дать оценку и особенностей интеллектуального развития (зрелости) пациента, к примеру:

грамотное отношение к контексту ситуации обследования, понимание ролевых позиций и статусов исследователя и испытуемого; уместность наблюдаемых поведенческих реакций в ситуации обследования, контроль поведения; умение четко соблюдать требования инструкций при выполнении заданий; дифференцированность (разнообразие, уместность) мимических и пантомимических реакций, гармоничность движений (в значительной степени коррелирует со зрелостью высших корковых механизмов регуляции движений и, т.о., с отсутствием первичных препятствий к общему развитию со стороны «органического» компонента созревания); уместность в «социальном оформлении внешности», учитывающую специфику ролей и статусов участников обследования… С одной стороны, профессиональная подготовленность может существенно усилить эффективность наблюдения (знание того как выглядят пьющие или наркоманы «со стажем», как выглядит «бытовая запущенность», специфический запах бесприютных людей …), с другой стороны, с опытом возникает опасность предвзятого суждения, наклеивания «ярлычков»

(«стигматизация») на людей малознакомых или совсем незнакомых.

Отсюда – требование обязательного подтверждения данных наблюдения – данными других методов.

В методических разработках по патопсихологии имеется прекрасный опыт количественной оценки многих особенностей поведения при использовании метода наблюдения, который можно использовать и врачам общей практики, в частности врачам-педиатрам [14, 16] 2.2. «Беседа». Чрезвычайно важны такие характеристики личности, сравнительно легко «читаемые» по ходу общения как: собственно готовность к установлению доверительных отношений, опыт доверительного общения;

согласованность / рассогласованность вербальных и невербальных реакций по ходу коммуникации, особенно при обсуждении «горячих» тем; отношение к заболеванию, его развитию, возможному исходу; легкость и адекватность (с точки зрения психологических требований) вступления в контакт;

«лингвистический портрет личности» (словарный, стилистический, акценты, сленг и проч.); инициативность в вопросах; умение / неумение посмеяться, подшутить над собой, что часто сопровождает адекватную самооценку (при неумении посмеяться над собственными промахами и недостатками встает вопрос о завышенной или заниженной самооценке)… В оценке интеллектуальных возможностей, соответственно, важны:

вопросы (количество и качество); словарный запас и грамотность речи;

внушаемость; скорость ответов на вопросы (по существу, это скорость понимания сути вопроса и скорость подготовки ответа «по существу»);

понимание подтекста, скорость понимания метафор, образов, сравнений;

пассивность в беседе, удовлетворенность минимумом информации, безынициативность; наличие и точность чувства юмора.

Признаками невысоко интеллекта, фиксируемыми в беседе, можно считать: явное отсутствие системности в том, о чем говорит ваш собеседник, логика (цель, порядок аргументов, их полнота и проч.) высказываний не просматривается; поверхностный анализ фактов по обсуждаемой проблеме (обращается внимание скорее на внешнюю, яркую, эмоциональную сторону событий, чем на их глубинный смысл); необоснованные заключения, ни из чего не вытекающие (логика желания заменяет логику рассуждений);

выраженная примитивность заключений и выводов; противоречия собственным посылкам, на которых первоначально строился план рассуждений (соблюдение только внешнего сходства с рассуждениями и не понимание самой сути полемики), явно абсурдные заключения и выводы по обсуждаемым проблемам; необоснованная категоричность утверждений (желаемое «выдается» за действительное); чрезмерная обидчивость по незначительным поводам (невысокой общий уровень понимание, как правило, сопровождается напряжением, страхом быть осмеянным и повышенной подозрительностью; часто в качестве превентивной меры выбирается агрессия).

Как мы видим, собственно психодиагностические методик оценки интеллекта могут быть существенно верифицированы наблюдениями и беседой, подкрепленных результатами анамнестической беседы [4].

2.3. «Анамнез». Выраженные личностные характеристики можно оценить при изучении не только объективного анамнеза (истории развития личности), но и субъективного анамнеза (формирования личности и начала заболевания): субъективной оценки пациентом «благополучности» / «неблагополучности» судьбы (степень «пристрастности» в выборе тех или иных событий, объективно произошедших с пациентом); степени субъективной значимости тех или иных событий, внешне не носящих характер «объективных» (встреча с исключительным человеком, чтение определенных книг, просмотр фильмов и т.д.); мнения о том кто именно несет ответственность за происходящее (вклад собственных усилий в происходящее, в частности переживание наличия / отсутствия вины за начало заболевания…); субъективно переживаемых кризисов становления личности (совпадение / несовпадение их с кризисами, выделенными, к примеру, Э.

Эриксоном); образа жизни, в рамках которого сформировалась личность пациента, «следы» этого в устройстве современной жизни; наличия / отсутствия «сети социальной поддержки» (родственники, друзья, знакомые …), ее история, современное состояние, качество и проч.

Оценка развитости познавательной сферы может быть подготовлена анализом: широты кругозора, эрудиции (сформированности адаптационных умений в разных сферах жизни); глубины (развернутости, детализированности, обобщенности интереса в рамках конкретной темы) познавательных интересов; наличия / отсутствия «познавательных» хобби;

истории и планов профессионального роста; познавательной активности, стремления учиться там, где это удается, а не только в рамках специальных учебных заведений; наличие / отсутствие размышлений о жизненной перспективе, о месте «сегодняшнего дня в обустройстве будущего…».

2.4. Психологические задания, построенные по типу «функциональных проб» [1, 8]. Как отмечают Л.И. Вассерман и О.Ю. Щелкова: «… одним из основных принципов проведения патопсихологического эксперимента является построение его по типу функциональной пробы, когда та или иная психическая функция изучается в условиях повышенной нагрузки на эту функцию. … В отличие от тестов, использование функциональных психологических проб позволяет прибегать к гибкой тактике проведения исследования (например, менять инструкцию, оказывать больному дозированную помощь) и оценке его результатов» [3, С. 126].

В сфере психиатрии функциональные пробы сыграли важную историческую роль, послужив прообразом психодиагностического исследования. Мы бы хотели обратить внимание на то, что и в настоящий момент нет достаточных оснований отказываться от признания их целесообразности и прекращения усилий по дальнейшему психологическому изучению практики их применения. Проблемы исследования психического статуса больного остаются актуальными и в работе врачей-психиатров, и врачей-наркологов и врачей других специальностей.

Конкретными условиями, формирующими такой запрос могут быть, к примеру, условия отделений для хронически больных, работа в домахинтернатах различной направленности, при острых и подострых состояниях и др. Подчеркнем, потребность в применении указанных проб часто возникает в условиях, где нет возможности обратиться к медицинскому психологу.

Отдельной важной задачей, возникшей в настоящее время, становится вооружение врачей общей практики (врачей-педиатров, семейных врачей и врачей самых различных специальностей) «пропедевтическими навыками»

применения тех или иных функциональных проб для решения задач, связанных с диспансеризацией. К примеру, в программах диспансеризации детей (в стандартных оценочных программах сформулирован специальный вопрос, на который должен быть дан обоснованный ответ) врач-педиатр поставлен перед проблемой оценки психического состояния ребенка в области эмоционального развития, развития познавательной сферы, развития произвольной регуляции поведения. Чтобы вынести обоснованное суждение об имеющихся «отклонениях» или «нормальном развитии» психической сферы ребенка, врача-педиатра просто необходимо подготовить к применению таких функциональных проб (например, как проанализировать «рассказ по сюжетной картинке» или оценить доступный уровень абстрагирования). Подчеркнем, во-первых, осмотр каждого ребенка психологом или психиатром просто технически невозможен; во-вторых, в поле зрения работы врача-педиатра дети от рождения – до 18-лет! (больше половины кризисов формирования личности – по Э. Эриксону – приходится на этот возрастной промежуток) [7, 15].

Врачу, безусловно, предоставлена возможность направить ребенка на дополнительную консультацию и к психологу, и к психиатру, но, во-первых, всех детей не пошлешь к узким специалистам; во-вторых, и мы считаем это главным, врач должен «увидеть» (поставить перед собой) эти вопросы во всей их сложности, не ограничиваться поверхностными (житейскими, примитивными, поверхностными) суждениями.

Ряд ответов на поставленных нами в данной публикации вопросов был апробирован в разработке методических рекомендаций для проведения диспансеризации детей в 2003 году [9, 11].

Проблема оценки нервно-психического здоровья взрослых (при диспансерном осмотре населения) не менее актуальна, поскольку по этому направлению практически нет развернутых научно-методических разработок.

Не смотря на то, что под эгидой ВОЗ прошел Всемирный год психического здоровья, практика внедрения медицинской психологии, элементов психиатрии, психотерапии (дисциплины, которая отсутствует в федеральном компоненте профессиональной подготовки врача) еще не сложилась.

Соответственно, признаки депрессии, алкоголизации, пресуициальные состояния, дистрессовые переживания (являющиеся благодатной почвой для формирования психосоматических расстройств), состояния «психического выгорания», признаки «моббиинга» и проч. и проч., – остаются вне сферы профессиональных интересов врачей, проводящих диспансеризацию.

Мы убеждены, что в подобных вопросах необходимо создавать и развивать различные варианты профессионального взаимодействия между медицинским психологами и врачами общей практики.

2.5. Скриниговые методики в последнее время, во многом благодаря внедрению принципов доказательной медицины, все шире используются врачами общей практики. Примерами могут служить инструментарий для оценки риска хронической алкогольной интоксикации [12], уровня социальной фрустрированности [10], уровня психологического благополучия [13] и др.

В этом движении вновь возникает и становится актуальным вопрос о разграничении компетенций врача и медицинского (клинического) психолога. Скрининговые по своему характеру методики, широко проникающие в медицинскую практику, начинают конкурировать с психодиагностическим инструментарием профессионального медицинского психолога. К примеру, методика оценки «профиля» копинг-реакций (или, аналогично, оценка системы психологических защит личности) подается как разработки «для врачей и психологов»… Очевидно, что врачи, не имеющие в своей программе профессиональной подготовки (аналогично, и в программах профессиональной переподготовки), пропедевтических навыков психодиагностики могут использовать лишь «вершки», предлагаемых методик, обойдя вниманием «корешки» психологических концепций и теорий, из которых собственно и «растут» предлагаемые методы.

2.6. Стандартизированные оценочные шкалы.

Мы выделяем в отдельный подкласс «Общеклинических методов изучения личности» группу методов, которые в практике здравоохранения ставят задачу комплексной оценки состояния человека (на момент обследования) в широком жизненном контексте. Наиболее ярко эта проблема отражается в опросниках «качества жизни».

В таких случаях, несомненно, положительным является то, что мы видим жизненную ситуацию в целом. Например, опросник ВОЗКЖ-100:

«Окончательная структура сфер, составляющих ядерный модуль, такова:

G. Общее качество жизни и состояние здоровья.

I. Физическая сфера (F 1. Физическая боль и дискомфорт; F 2.

Жизненная активность, энергия и усталость; F 3. Сон и отдых) II. Психологическая сфера (F 4. Положительные эмоции; F 5.

Мышление, обучаемость, память и концентрация (познавательные функции);

F 6. Самооценка; F 7. Образ тела и внешность; F 8. Отрицательные эмоции) III. Уровень независимости (F 9. Подвижность; F10. Способность выполнять повседневные дела; F11. Зависимость от лекарств и лечения; F12.

Способность к работе) IY. Социальные отношения (F13. Личные отношения; F14. Практическая социальная поддержка; F15. Сексуальная активность) Y. Окружающая среда (F16. Физическая безопасность и защищенность;

F17. Окружающая среда дома; F18. Финансовые ресурсы; F19. Медицинская и социальная помощь (доступность и качество); F20. Возможности для приобретения новой информации и навыков; F21. Возможности для отдыха и развлечений и их использование; F22. Окружающая среда вокруг (загрязненность/шум/климат/привлекательность); F23. Транспорт) YI. Духовная сфера (F24. Духовность/религия/личные убеждения) [5].

Профессиональным психологам, как и всем, кто работает с пациентом в рамках бригадной формы оказания помощи, крайне важно видеть подобную картину в целом. Вместе с тем, возникает опасность «упрощенной» оценки собственно психологичесой составляющей. В некоторой степени это повторяет положение, которое нами уже было сформулировано: кажущаяся простота и очевидность описания «вершков» резко контрастирует с объективной сложностью понимания «корешков». Как следствие это приводит к крайнему упрощению (или даже неразборчивости) в выборе средств коррекционной программы помощи.

В заключении хотелось бы еще раз подчеркнуть, мы полагаем, что психологическое сопровождение психодиагностической (в широком смысле) деятельности врачей самых разных специальностей, обучение навыкам психологического анализа поведения личности среднего медицинского персонала, – может существенно повысить качество медицинский помощи за счет уточнения адресности усилий и выявления дополнительных направлений (мишеней) терапевтической работы.

Мы также убеждены, что дискуссии вокруг методов исследования в клинической психологии могут иметь целью не только «разведение»

специалистов по своим сферам компетенции, но «сведение» их в одном общем процессе.

Литература 1. Атлас для экспериментального исследования отклонений в психической деятельности человека / Под ред. И.А. Полещука, А.Е.

Видренко. 2-е изд., перераб. и доп. – Киев: Здоров’я, 1979. – 124 с.

2. Беломестнова Н.В. Клиническая диагностика интеллекта.

Психометрическая и клинико-психологическая оценка уровня развития в клинической и судебно-психиатрической экспертной практике. Учебное пособие. – СПб.: Речь, 2003. – 128 с.

3. Вассерман Л.И., Щелкова О.Ю. Медицинская психодиагностика:

Теория, практика, обучение. – СПб.-М., 2003. – 736 с.

4. Иовлев Б.В., Щелкова О.Ю. Беседа как интерактивный метод клинико-психологической диагностики. [Электронный ресурс] // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. 2011. N 4. URL:

http://medpsy.ru (дата обращения: 12.08.2011) 5. Использование опросника качества жизни (версия ВОЗ) в психиатрической практике. Пособие для врачей и психологов. / Под ред.

М.М. Кабанова. – СПб.: НИПНИ им. В.М. Бехтерева, 1998. – 24 с.

6. Клиническое руководство: модели диагностики и лечения психических и поведенческих расстройств / Под ред. В.Н. Краснова, И.Я.

Гуровича. – М., 1999. – 7. Ковалевский В.А., Урываев В.А. Психология ребенка – пациента соматической клиники. Практикум. Учебное пособие для студентов педиатрического факультета медицинских вузов. – Красноярск-Ярославль, КрасГМА-ЯГМА, 2006. – 88 с.

8. Медико-психологическая характеристика личности пациента психиатрической клиники. Учебное пособие для студентов лечебного факультета / Составители: Урываев В.А., Большакова Т.В.. – Ярославль:

ЯГМА, 2005. – 88 с.

9. Медико-психологическая характеристика личности ребенка – пациента психиатрической клиники. Учебное пособие для студентов педиатрического факультета / Составители: Урываев В.А., Большакова Т.В.. – Ярославль: ЯГМА, 2006. – 92 с.

10. Методика для психологической диагностики уровня социальной фрустрированности и ее практическое применение. Методические рекомендации / Авторы-составители: Вассерман Л.И. и колл. – СПб.:

НИПНИ им. В.М. Бехтерева, 2004. – 26 с.

11. Оценка нервно-психического здоровья детей в ходе диспансеризации. Учебное пособие для студентов педиатрического факультета / Составители: Урываев В.А., Черная Н.Л., Горохов В.А. – Ярославль: ЯГМА, 2005. – 80 с.

12. Петров Д.В. Диагностика, лечение и профилактика расстройств, вызванных употреблением алкоголя. – Ярославль, ЯГМА, 2003. – 136 с.

13. Петров Д.В. Использование скрининговой шкалы оценки субъективного благополучия в работе кабинета медицинской профилактики / Д. В. Петров, В. А. Урываев // Экология человека. – 2011.

– №2. – С. 39- 14. Психологическая дифференциация нарушений развития у старших дошкольников. Методические рекомендации. / И.А. Коробейников, В.И.

Лубовский / Отв. ред. В.В. Ковалев – М. – 1982. – 34 с.

15. Урываев В.А., Ковалевский В.А. Введение в педиатрическую психологию. Практикум. Учебное пособие для студентов педиатрических факультетов медицинских институтов. – Ярославль-Красноярск: ЯГМАКрасГМУ, 2009. – 88 с.

16. Экспериментально-психологическое исследование детей в период предшкольной диспансеризации. Методические рекомендации / Л.Н.

Поперечная, И.А. Коробейников, С.Я. Рубинштейн, В.П. Зухарь / Отв. ред.

А.А. Портнов. – М. – 44 с.

ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ В СИСТЕМЕ

СОВРЕМЕННОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ПСИХОДИАГНОСТИКИ

Санкт-Петербургский государственный университет, факультет психологии Патопсихологические нестандартизованные методы, разработанные в школе Л.С. Выготского – А.Р. Лурия – Б.В. Зейгарник, составляют «золотой фонд» отечественной клинической психодиагностики. Они реализуют неформализованный индивидуализированный подход к выявлению механизмов нарушений познавательной деятельности и личности при психических заболеваниях и, несмотря на невозможность применения к ним психометрических критериев, позволяют получить объективные и диагностически значимые данные. Это объясняет их широкую востребованность в клинике.

В преддверии конференции, посвященной 100-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн, внесший огромный вклад в разработку, научное обоснование и практическое применение нестандартизованных методов патопсихологии, целесообразно рассмотреть, какое место занимают эти методы в системе современной медицинской психодиагностики.

На кафедре медицинской психологии и психофизиологии СанктПетербургского государственного университета в течение ряда лет проводится анализ методологии и методов современной зарубежной и отечественной психологической диагностики в приложении к медицине и здравоохранению [5, 18]. В этих исследованиях показано, что в современных условиях клинического патоморфоза психических заболеваний, возрастания числа «стертых», атипичных, пограничных, а также психосоматических заболеваний, состояний предболезни и состояний, вызванных кризисными и экстремальными ситуациями, существенно возрастает внимание врачей и психологов к роли психических факторов в развитии и компенсации этих состояний. Очевидно, что роль психологических исследований в этих условиях повышается, и медицинская психодиагностика превращается в самостоятельную системную профессиональную деятельность психологов по изучению целостной личности человека и ее роли в возникновении, течении, лечении и профилактике разнообразных – традиционных и связанных с новым этапом развития цивилизации – заболеваний и состояний психической дезадаптации.

Методическую основу медицинской психодиагностики составляют разнообразные взаимодополняющие методы психологического исследования.

Среди них – как специально разработанные, собственно медикопсихологические методы, так и заимствованные из общей, социальной, дифференциальной и экспериментальной психологии. Многообразие методических подходов и методов обусловливает существование различных систем классификации, которые имеют не только прикладной характер, но и важное теоретико-методологическое значение. Как отмечал Б.Г. Ананьев [1], управление ходом развития науки, прогнозирование главных тенденций ее прогресса, планирование научных исследований требует фундаментального знания о реальном состоянии научного аппарата данной науки, его имеющихся возможностях и оптимальном соотношении различных методов в общей методологической структуре.

Одна из первых систематик методов психологического исследования была предложена С.Л. Рубинштейном [12], который выделял в качестве основных методов наблюдение и эксперимент. Эти методы и в настоящее время составляют основу всего научного и методического аппарата психологии и в литературе нередко обозначаются как клиникопсихологический метод (клинический метод в психологии) и экспериментально-психологический метод [5]. Другая известная классификация, охватывающая практически весь диапазон методов психологической диагностики, выделяет два глобальных класса:

стандартизованные (тестовые), измерительные методы и экспертные или клинические методы. Это разделение методов на измерительные и экспертные вытекает из двух известных в науке подходов к исследованию реальности – номотетического и идеографического [3, 6, 9]. Номотетический подход предполагает существование некоторых общих законов, которым подчиняются все явления данной предметной области. В психодиагностике он опирается на количественные методы исследования. Идеографический подход вытекает из представления об уникальности, неповторимости каждой личности и предполагает описательные методы исследования. В соответствии с этим выделяют номотетические или измерительные методики и идеографические или описательные методики.

В определенном соответствии с приведенными методическими подходами разрабатываются классификации методов психодиагностики, основаниями которых служит мера «объективности – субъективности», которой обладают результаты психодиагностического исследования. В случае объективных методик (например, тесты интеллекта с выбором ответа, личностные тесты-опросники) влияние психолога на результаты минимально; в случае субъективных методик (например, проективные методики, метод наблюдения, психологическая беседа) результаты в значительной степени зависят от опыта психолога [17].

Нестандартизованные патопсихологические методы, разработанные и описанные в классическом руководстве С.Я. Рубинштейн [13], представляют особый класс методов психологической диагностики, одновременно являясь экспериментальными (предполагающими инструментальное оснащение и регламентированную процедуру проведения в лабораторных условиях) и построенными на экспертной оценке (субъективными, клиническими). Таким образом, эти методы, являясь экспериментально-клиническими, синтезируют особенности и достоинства двух психодиагностических подходов. Следует отметить также, что экспериментально-клинические методы патопсихологии являются одними из наиболее разработанных в теоретическом и практическом отношении среди других методов медико-психологической диагностики. Они объединяют в себе лучшие традиции классической психиатрии (ряд из них был предложен выдающимися зарубежными клиницистами Э. Крепелиным, К. Гольдштейном и др.) и клинической психологии (внимательное, сочувственное наблюдение, интуитивное понимание больного человека) с новаторскими тенденциями к опытному, экспериментальному исследованию психических функций и состояний.

Как известно, разработка обсуждаемых методов велась в определенных исторических условиях, когда психологическая наука находилась под жестким идеологическим прессом. Проведенный исторический анализ [18] показывает, что и в этих условиях медицинская психодиагностика в нашей стране смогла сохранить и продолжить свои традиции. Ее существенной особенностью на всех этапах развития была и остается выраженная установка на многосторонность и целостность изучения психики в норме и патологии. Другой существенной особенностью является несхематический, индивидуализированный, диалогический характер проведения психологического исследования, а также содержательный, не ограниченный формализованными методами анализ получаемых данных, позволяющий выявить психологические механизмы нарушений психической деятельности.

Эти особенности выражают устойчивые традиции отечественной медикопсихологической школы, которые не были нарушены и в период изоляции от мировой науки и недоступности психометрических методов исследования.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |


Похожие работы:

«Российская академия наук Дальневосточное отделение Институт водных и экологических проблем Биолого-почвенный институт Филиал ОАО РусГидро - Бурейская ГЭС ГИДРОЭКОЛОГИЧЕСКИЙ МОНИТОРИНГ ЗОНЫ ВЛИЯНИЯ ЗЕЙСКОГО ГИДРОУЗЛА Хабаровск 2010 2 Russian Academy of Sciences Far East Branch Institute of Water and Ecological Problems Institute of Biology and Soil Sciences JSC Rushydro HPP Branch HYDRO-ECOLOGICAL MONITORING IN ZEYA HYDRO-ELECTRIC POWER STATION ZONE INFLUENCES Khabarovsk УДК 574.5 (282.257.557)...»

«Международный консорциум Электронный университет Московский государственный университет экономики, статистики и информатики Евразийский открытый институт И.А. Зенин Гражданское и торговое право зарубежных стран Учебное пособие Руководство по изучению дисциплины Практикум по изучению дисциплины Учебная программа Москва 2005 1 УДК 34.7 ББК 67.404 З 362 Автор: Зенин Иван Александрович, доктор юридических наук, профессор, член Международной ассоциации интеллектуальной собственности – ATRIP...»

«1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ СОЦИАЛЬНОЕ САМОЧУВСТВИЕ И ПОЛОЖЕНИЕ ПОЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ В РЕГИОНЕ Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта № 11-13-27005а/Т Хабаровск-2012 2 УДК 316.35.023.6 ББК 60.542.18 С692 Авторский коллектив: Байков Н.М., д.соц.н., профессор (введение, п. 2.1, заключение); Березутский Ю.В., к.соц.н., доцент (введение, п. 3.2); Бойкова Е.В, преподаватель...»

«5 Вестник СамГУ — Естественнонаучная серия. 2004. №4(34). МАТЕМАТИКА УДК 517.11 О НОВОМ ПРОЧТЕНИИ ”ОСНОВАНИЙ МАТЕМАТИКИ” А. УАЙТХЕДА И Б. РАССЕЛА 1 Ю.Н. Радаев2 c 2004 Г.П. Яровой, В статье обсуждается современное прочтение фундаментальной трехтомной монографии А. Уайтхеда и Б. Рассела ”Principia Mathematica” в связи с окончанием перевода на русский язык первого тома и перспективным проектом, реализуемым Самарским государственным университетом, по полному переводу и комментированию указанного...»

«УДК 617-089 ББК 54.5 В65 Войно-Ясенецкий В. Ф. (Архиепископ Лука) Очерки гнойной хирургии. — М. — СПб.: ЗАО Издательство БИНОМ, Невский Диалект, 2000 - 704 с, ил. Пятое издание фундаментального труда В. Ф. Войно-Ясенецкого Очерки гнойной хирургии, впервые увидевшего свет в 1934 г. и бывшего настольной книгой для многих поколений хирургов, и сегодня претендует на роль учебника для начинающих врачей, справочного пособия для профессионалов, источника идей и материала для дискуссий среди...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Ухтинский государственный технический университет БИБЛИОГРАФИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ДОКУМЕНТА Методические указания Ухта 2008 УДК 025.32 (075.8) А 46 ББК 78.37 я7 Александрова, К.Ф. Библиографическое описание документа [Текст]: методические указания / К.Ф. Александрова, Н.А. Михайлова. – Ухта: УГТУ, 2008. – 38 с. Методические указания разработаны с учетом ГОСТа 7.1-2003 Библиографическое описание документа. Общие требования и правила составления. В указании много...»

«0 ЭЛЕКТРОФИЗИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ОБОРУДОВАНИЕ В ТЕХНОЛОГИИ МИКРО- И НАНОЭЛЕКТРОНИКИ Монография Под редакцией академика НАН Беларуси А. П. Достанко и доктора технических наук А. М. Русецкого Минск Бестпринт 2011 1 УДК 621.762.27 ББК 34.55 А.П. Достанко, А.М. Русецкий, С.В. Бордусов, В.Л. Ланин, Л.П. Ануфриев, С.В. Карпович, В.В. Жарский, В.И. Плебанович, А.Л. Адамович, Ю.А. Грозберг, Д.А. Голосов, С.М. Завадский, Я.А. Соловьев, И.В. Дайняк Н.С. Ковальчук, И.Б. Петухов, Е.В. Телеш, С.И. Мадвейко...»

«Отцу, идеям и руководству которого обязана появлением эта книга, с благодарностью посвящаю K.V. TATTSENKO TENDENCIES OF THE RUSSIAN FAR EAST AND NORTH-EAST OF CHINA ECONOMIC CORRELATION Vladivostok Dalnauka 2006 К.В. ТАТЦЕНКО ТЕНДЕНЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОССИИ И СЕВЕРО-ВОСТОКА КИТАЯ Владивосток Дальнаука 2006 ББК 65.9(2) 89 Т 236 Татценко К.В. Тенденции экономического взаимодействия Дальнего Востока России и Северо-Востока Китая. Владивосток: Дальнаука, 2006. 216 с....»

«В.Ф. Байнев В.В. Саевич ПЕРЕХОД К ИННОВАЦИОННОЙ ЭКОНОМИКЕ В УСЛОВИЯХ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНТЕГРАЦИИ: ТЕНДЕНЦИИ, ПРОБЛЕМЫ, БЕЛОРУССКИЙ ОПЫТ Под общ. ред. проф. В.Ф. Байнева Минск Право и экономика 2007 УДК 338.1 ББК 65.01 Б18 Рецензенты: Зав. кафедрой государственного регулирования экономики Академии управления при Президенте Республики Беларусь, д-р экон. наук, проф. С. А. Пелих (г. Минск, Республика Беларусь); Профессор кафедры макроэкономического планирования и регулирования экономического...»

«А.Б.КИЛИМНИК, Е.Ю.КОНДРАКОВА СИНТЕЗ ПРОИЗВОДНЫХ ФТАЛОЦИАНИНОВ КОБАЛЬТА ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ УДК 541.135.2 ББК Г5/6 К392 Р е ц е н з е н т ы: Доктор технических наук, профессор С.И. Дворецкий Кандидат химических наук, доцент Б.И. Исаева Килимник, А.Б. К392 Синтез производных фталоцианинов кобальта : монография / А.Б. Килимник, Е.Ю. Кондракова – Тамбов : Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2008. – 96 с. – 100 экз. – ISBN 978-5-8265-0757-5. Посвящена вопросам создания научных основ энерго- и...»

«АНАЛИЗ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЖИЛИЩНО-КОММУНАЛЬНОГО КОМПЛЕКСА РОССИИ К.Н. Савин АНАЛИЗ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЖИЛИЩНО-КОММУНАЛЬНОГО КОМПЛЕКСА РОССИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тамбовский государственный технический университет Институт Экономика и управление производствами НП Тамбовская городская жилищная палата К.Н. Савин АНАЛИЗ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ...»

«1 Научно-учебный центр Бирюч Н.И. Конюхов ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС: КОСМОС И ЛЮДИ Москва - Бирюч 2014     2 УДК 338.24 ББК 65.050 К65 К65 Экономический кризис: Космос и люди [Текст] / Н.И. Конюхов.. – М.; Издательство Перо, 2014. – 229 с. ISBN 978-5-00086-066-3 Резонансы гравитационных и магнитных полей небесных тел являются одним из важных факторов, влияющих на развитие человечества. Экономические кризисы являются следствием действий людей. Но начинаются они чаще, когда Земля попадает в зону...»

«Министерство образования и науки РФ Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы В.Л. Бенин, Д.С. Василина РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ УЧАЩИХСЯ НА УРОКАХ МИРОВОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ Уфа 2010 УДК 373.5.016 ББК 74.268.5 Б 48 Печатается по решению функционально-научного совета Башкирского государственного педагогического университета им.М.Акмуллы Бенин, В.Л., Василина, Д.С. Развитие творческих способностей учащихся на уроках мировой художественной культуры. – Уфа:...»

«  Предисловие 1 НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНЫ ИНСТИТУТ ПОЛИТИЧЕСКИХ И ЭТНОНАЦИОНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИМ. И.Ф. КУРАСА Николай Михальченко УКРАИНСКАЯ РЕГИОНАЛЬНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ: ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДУЩЕЕ Монография Киев – 2013   Михальченко Николай. Украинская регинональная цивилизация 2 УДК 94:323.174 (470+477) ББК 65.9 (4 Укр) М 69 Рекомендовано к печати ученым советом Института политических и этнонациональных исследований имени И.Ф. Кураса НАН Украины (протокол № 3 от 28 марта 2013 г.)...»

«ББК 74.5 УДК 0008:37 С 40 Системогенетика, 94/ Под редакцией Н.Н. Александрова и А.И. Субетто. – Москва: Изд-во Академии Тринитаризма, 2011. – 233 с. Книга подготовлена по итогам Первой Международной коференции Системогенетика и учение о цикличности развития. Их приложение в сфере образования и общественного интеллекта, состоявшейся в г. Тольятти в 1994 году. Она состоит из двух разделов. Первый раздел представляет собой сборник статей по системогенетике и теории цикличности развития,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тамбовский государственный технический университет Я.Г. СОСЕДОВА, Б.И. ГЕРАСИМОВ, А.Ю. СИЗИКИН СТАНДАРТИЗАЦИЯ И УПРАВЛЕНИЕ КАЧЕСТВОМ ПРОДУКЦИИ: САМООЦЕНКА Рекомендовано экспертной комиссией по экономическим наукам при Научно-техническом совете университета в качестве монографии Тамбов Издательство ФГБОУ ВПО ТГТУ 2012 1 УДК 658.562 ББК...»

«Федеральное агентство по образованию Тверской государственный технический университет В.А. Миронов, Э.Ю. Майкова Социальные аспекты активизации научно-исследовательской деятельности студентов вузов Монография Тверь 2004 УДК 301:378:001.45 ББК 60.543.172+60.561.8 Миронов В.А., Майкова Э.Ю. Социальные аспекты активизации научноисследовательской деятельности студентов вузов: Монография. Тверь: ТГТУ, 2004. 100 с. Монография посвящена выявлению и анализу факторов, оказывающих влияние на...»

«Министерство образования, науки, молодежи и спорта Украины Украинская инженерно-педагогическая академия Научная библиотека ИВАНОВ Виктор Георгиевич Биобиблиографический указатель К 80-летию со дня рождения Харьков УИПА 2011 УДК 378(01) ББК 74.58я1 Рекомендовано Научно-методическим Советом Украинской инженерно-педагогической академии (протокол № 1 от 13.09. 2011 г.) Составители: Е. И. Ермина, С. В. Карпенко, А. С. Кипоренко, Е. Н. Рыбальченко Научный редактор: Н. Н. Николаенко Иванов Виктор...»

«МИНИСТЕРСТВО ОХРАНЫ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН РЕСПУБЛИКАНСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ КАЗАХСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОЛОГИИ И КЛИМАТА НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДОКЛАД О СОСТОЯНИИ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН В 2010 ГОДУ Алматы, 2011 УДК 5021 504 ББК 20.1 Н 34 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДОКЛАД О СОСТОЯНИИ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН В 2010 ГОДУ Под редакцией М. К. Баекеновой. РГП КазНИИЭК МООС РК—Алматы, ISBN 9965-9955-0- В монографии дана оценка экологических...»

«Министерство науки и образования Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ А.П. ЛАТКИН Е.В. ГОРБЕНКОВА РОССИЙСКО-ЮЖНОКОРЕЙСКОЕ ДЕЛОВОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО В ПРИМОРСКОМ КРАЕ из 1990-х в 2000-е Владивосток Издательство ВГУЭС 2011 ББК 65.05 Л 27 Латкин, А.П., Горбенкова, Е.В. Л 27 РОССИЙСКО-ЮЖНОКОРЕЙСКОЕ ДЕЛОВОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО В ПРИМОРСКОМ КРАЕ: из 1990-х в 2000-е [Текст] : монография. – Владивосток : Изд-во ВГУЭС, 2011. – 228 с. ISBN 978-5-9736-0191-...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.